(Без)условная любовь

Волосы подстригла снова, как в детстве сделала когда-то, костюмчик брючный, туфли-лодочки… Так сразу и Котенком не назовешь больше… Екатерина Марковна скорее…

— Ты сам? — Катя передала папе «в управление» чемодан, он его свободной рукой повел, а другой ее за руку держал, как в детстве, и отпускать не собирался. Да и она не хотела бы, чтобы отпускал. Шли в сторону выхода, с улыбкой друг на друга поглядывая. Забылось все — усталость после перелета, боль головная, то, что уши до сих пор заложены слегка.

— Сам, Поля просилась, но я решил, пусть лучше дома дождутся, а то вдруг рейс задержали бы?

Катя кивнула — мудро.

— Сразу домой поедем или сначала к тебе на квартиру?

Они дошли до парковки, Марк забросил чемодан в багажник машины, снова дочку обнял, целуя в макушку…

Хорошо все же, что его бог ростом не обделил. Это позволяет в любом возрасте ее вот так в охапку сгрести и понять, что она по-прежнему его маленькая дочка.

— Давай сначала в квартиру чемодан закинем, посмотрим быстро, что там и как, а потом домой, обедать…

Марк кивнул, одобрив план… И они рванули…

— Ну, рассказывайте, Екатерина Марковна, как дела в ваших далеких далях?

— Они не мои, пап, мои вот — «близины», а дали мне чужие… — Катя с жадностью впитывала взглядом виды родного города, проносящиеся мимо. Каждый раз, приезжая, Самойлова понимала с абсолютной точностью: в гостях хорошо, а дома лучше.

— Ну-ну, — Марк же на дочку глянул с сомненьем, хмыкнул. — У тебя уже акцент прорезался даже, Кэтрин Марковна, слушаю тебя и жду, что на английский перейдешь, внимания не обратив…

Катя посмотрела на отца с удивлением. Акцент? Не замечала… Хотя разве такое заметишь? Но это и не странно ведь. Все же четыре года там провела. Долго…

— Я буду очень постараться не смущать вас свой русский… — девушка улыбнулась, подмигнула отцу, передразнив тот самый американский акцент, который ей приписали, с благодарностью приняла очередной знак внимания — Марк ее руку в свою взял, к губам поднес ладошку, целуя.

— Спасибо большое за понимание, но все же, как Америка, Катюнь, как учеба?

Катя не жадничала, пока ехали — все рассказала.

Учеба за эти четыре года была по-разному. Иногда взлеты с эйфорией, иногда падения со слезами, но, в целом, она такую школу жизни прошла, что теперь уже ничего не страшно, кажется.