Безымяныш. Земля (СИ)

Из красной мало кто возвращается. На моей памяти всего дважды такие вблизи стен находили. Один раз нора четверых лордов сожрала, прежде чем её сам Правитель закрыл. Второй лучше прошло — Драм, из наших господ, шёл четвёртым по очереди. Перед ним трое сгинули, а он справился. Там ведь как заведено? В чьём секторе отыскалась нора, из того Дома лорд и пытается её первым закрыть. Вышло — молодец. А не вышло — идет смельчак из следующего Великого Дома, чей треугольник по левую руку лежит. И так далее, пока круг не замкнётся.

Потом, либо новый круг начинают, где уже любой вольный, кто больше заплатит, может рискнуть, либо Правитель ту нору закроет. У него право пятой попытки. Но Правитель, тот только на чёрные с красными зарится. Второй круг почти всегда наш, вольных граждан. Понимаете теперь, почему одарённых в отрядах так мало? И почему за нас, предзов, готовы такие деньги платить?

— Понимаем, — откликнулся тот чернявый мужик с падающей на глаза чёлкой, что ещё на Пороге заявил Рысину, что он сам по себе.

— Захапали себе ваши лорды все норы. Хоть пять, хоть десять оборотов тут жопу рви, а дара тебе не видать.

Это были его первые слова за сегодня. И, судя по обиде в голосе, молчун надеялся обзавестись даром здесь, на Земле, раз в Предземье не смог.

— Верно, — согласился Матвей. — И поэтому от нас часто уходят те, кто на Твердь собирается, раньше, чем срок подойдёт. По Пути дальше Земли без дара идти — слишком короткая дорога получится. Там уже место только для по-настоящему сильных воинов.

А что те доли без дара? Желательно боевого. А у нас, в Архе, с этим делом беда. Тут ведь как? Белые норы — единственные, которые сам, нашедший их, может попытаться закрыть. В остальные сунешься — смерть. Тут закон строг. Даже если пройдёшь испытание, тебя непременно казнят. Были случаи. Пока в Архе, про норы забудьте и думать.

— А Правитель? — внезапно подала голос жена другого богача, что сидела с мужем на дальнем краю повозки. — Норы чёрные, норы красные… Это же смертельно опасно.

Все, кто, что ещё хотел спросить, моментально заткнулись. Народ разом повернулся к уловившей в рассказе Матвея самое необычное женщине. Я и сам тут же понял, в чём таится подвох. Старшина слишком быстро прошёлся по этой части своих объяснений, и никто, кроме внимательной бабы, не заметил касающуюся правителя полиса странность. То, наверное, потому, что уж слишком она невероятно звучала. Впрочем, я уже догадался в чём фокус.