Безымяныш

— Командир, узнаёшь места?

— Неа, — сознаётся Матвей. — Может, какая окраина Гнилых болот, может, такая часть Мёртвого леса, куда наш лоскут не заносило при мне. Ждём, что капитан скажет. Вон, пошёл уже к лордам. Совет будут держать.

Ожидание тяготит. По ту сторону канала подлинно другой мир. Начиная от вида высоченных, по три-четыре сотни локтей, деревьев и заканчивая долетающими до нас звуками и запахами — всё чужое, незнакомое, непривычное. Причём, не только нам, предзам. Местные безымянные тоже хмурятся, не узнавая странного леса, обступившего полис.

"А вон и первые обитатели здешних мест показались. К краям толстых веток, срезанных переносом лоскута, от стволов подбегают мохнатые, длиннохвостые звери. Какая-то родня хортов с более тёмным мехом и меньших размеров, но с сильно выступающими вперёд челюстями, делающими их морды похожими на волчьи. Средняя особь размером с меня. Волосатые недочеловеки молча скалятся, подтверждая, что и зубы у них под стать серым хищникам.

И зверей всё больше и больше. Уже облепили все ближайшие ветки. Огромная стая. Некоторые ветки-обрубки торчат в нашу сторону немногим выше уровня стен. Оттуда есть шанс перепрыгнуть сюда. Про верхние ветви и вовсе молчу.

— Чего ждём, командир? — кричит Глист.

Матвей косится на ворота, над которыми Кровопийцы — так называется отряд знати, какому выпал черёд промышлять за стеной в эту седмицу — и глава кулака спорят о чём-то, сопровождая свою речь частыми жестами. Через миг капитан поворачивается в нашу сторону и делает руками движение, словно натягивает тетиву.

— Бей! Стрелять по готовности! — командует Матвей и сам тут же выхватывает стрелу из колчана.

Приказ нашего командира немедленно подхватывают старшины соседних отрядов, и тот уносится по цепочке всё дальше и дальше. С другой стороны ворот те же самые слова вылетают из уст Ефима. Миг — и стена оживает. Треньканье луков, щелчки арбалетов. Стрелы роем уносятся к веткам с хортятами, как я для себя обозвал длиннохвостых зубастиков.

Расстояние слишком мало, чтобы мазать. Облепившее ближние ветки зверьё начинает валиться вниз. Вот это я понимаю охота — и ходить никуда не надо. Но я рано радуюсь. На деревьях поднимается вой такой силы, что хоть воск в уши лей. В вышине на ветвях мохнатых хортят ещё больше, чем здесь. Сквозь прорехи в зелёных парусах мха видны сотни и сотни зверей, продолжающих скапливаться на растущих возле стены деревьях.