Безымяныш

Или это потому, что я теперь вольный, а женщина из пустышек?

Филиси проводила меня боковым коридором, в обход огромного холла с уводящими наверх широкими лестницами, к умывальне, где меня уже дожидался наполненный тёплой водой здоровенный ушат. Служанка показала мне мыло с мочалкой, пододвинула стул с полотенцем и, прикинув какой мне размер подойдёт, ушла за одеждой.

С удовольствием вымывшись — безымянных тёплой водичкой не баловали — я закутался в полотенце и в ожидании женщины принялся разбирать свой рюкзак.

Старый, грязный, поношенный — его наверняка у меня сейчас отберут, как и лежащую на стуле одежду. Надо переложить свои ценности. Две лечилки, два семени, шестьдесят семь бобов. Это сколько в монете, если продать всё?

А надо ли? Деньги у меня теперь будут, а доли ценнее, когда они у тебя, а не лежат по карманам в бобах. Ну-ка, сколько здесь крепи? Пересчитал — двадцать три. Более, чем с запасом. Два десятка оставлю, остальное всё в рот. Запивая водой из умывальника, проглотил всё в несколько заходов.

Ну вот, теперь и обедать не надо.

Тем не менее, когда служанка отвела меня в комнату, где на столе в двух тарелках дымилось горячее, а ещё в одной плоской лежали: хлеб, сыр и овощи, я отказываться от пищи не стал. Безымянных в столовой таким не кормили. Запах просто чудесный, вкус, как я убедился, не хуже.

И к одежде с обувкой у меня нет претензий. Село всё замечательно — словно на меня шили. Но не для охоты наряд. Просторная белая рубаха со свободными рукавами, красная, в цвет Дома Эр-Драм жилетка, коричневые штаны, хоть и в обтяжку, а позволяют любые движения, широкий кожаный пояс, к которому легко прицепить, и ножны, и кошель, и что-хочешь.

Мягкие короткие сапоги с отворотами очень удобны. И действительно, господин. Дома, в Предземье, сошёл бы за сына купца, или даже за молодого дворянчика. Воины, с которым сейчас ехал из внешки, были одеты попроще."

"После ужина — на улице как раз стемнело — всё та же служанка вернулась за мной и отвела меня к кабинету лорда Мехмеда.

На мягкой лавке возле массивной двери сидели двое охранников из тех, с кем мы приехали во внутрянку. Короткие сабли с широкими лезвиями, ножи, как простые, так и метательные. Скорее бы и мне выдали. Без оружия — а всё казённое пришлось перед отъездом сдать — я чувствовал себя полуголым.

Хорошо хоть, что восстановился дар — клинки снова при мне. И, что вдвойне здорово, я уже пару часов как почувствовал, что снова могу стать невидимым.