Безымяныш

Стадо непуганых громадин отпрянуло краем, где мы на него налетели, и всё. Бесчисленные рогачи идут дальше, косясь на нас и на трупы собратьев. Подранки, каких среди целей атаки значительно больше уходят вглубь стада. Где-то там, в центре этой мохнатой реки, наверняка, прячутся и самки с телятами.

— Разбились по парам! Дальше работаем сами! На рожон не лезть!

И понятно. Второй раз так легко подойти и ударить не выйдет. Зверь отныне учёный. Лим с Глистом осторожно крадутся вперёд. Меня же за собой манит Бровь.

Этот безымянный, хоть и не из былого отряда Матвея, но тоже из опытных. Со вчерашнего дня трётся рядом. Понимает мужик, что прикрывать одарённого мало того, что почётно, так ещё и опасности меньше. Я ведь, коли припрёт, кого-хочешь своими клинками срублю. Тут ещё неизвестно, кто кого защищать будет в паре.

Как же всё поменялось. Больше зверя взять малым трудом нам не светит. Для мохнатых громадин мы отныне — не «какая-то мелочь», а «мелочь опасная». Нас встречают, повернувшись к двуногим рогатыми мордами, с угрожающим блеянием.

— Теперь безнаказанно не пырнёшь, — сообщает мне Бровь. — Готовься тикать. В этот раз будут гнать."

"С двух сторон приближаемся к выбранному бычку покрупнее. Тот храпит через широченные ноздри. Вот-вот кинется. Слева Лима уже пыжится забодать ещё более крупный бизон. Кожемяка проворнее. Краем глаза замечаю, как друг протыкает копьём шею зверя. Наш тоже уже обречён. Страха нет. Кровь по жилам толкает азарт. Я шустрее этой туши в пять раз.

До рва и стены за ним меньше сотни шагов. В любой миг могу сдёрнуть, и йока с два меня эти рогачи-переростки догонят.

Краем глаза замечаю, как надо мной пролетают два человека. Один сидит на спине у другого. Не знатные и не кто-то из наших. На безымянных всего кулака одёжа другая — попроще.

— Ребята из вольных, — поясняет Бровь. — Полетели крупняк валить.

А ведь дело. Меня бы кто так прокатил. Подлететь к той громадине, что приметил ещё на стене, и незримым клинком башку — чик. Но, что есть, то есть.

Бровь замахивается на выбранного нами бизона. Тот бросается на него, опустив рогатую голову. Я подгадываю момент и бью сбоку в мохнатую шею.

Доли решают. Тот Китар, что некогда промышлял козлорогов в Шипучке, едва ли бы смог пробить эту шкуру копьём. Китар нынешний и зубана броню бы проткнул. Как же приятно быть сильным!

Выдёргиваю копьё из брызнувшей кровью раны и добиваю бизона ещё одним точным ударом. Бросаю быстрые взгляды по сторонам.