Безымяныш

За ней зал с круглым камнем-постаментом и с заветной белой воронкой.

Распускаю завязки мешка. Лучше в этом рванье, чем в исподнем. Укороченные штаны и рубаха без рукавов все сплошь в дырках, но держатся. Цепляю свой пояс, подвешиваю на него топор, закидываю на спину рюкзак. Теперь можно и посмотреть, чего мне там Бездна подкинула."

"Подхожу к постаменту. Неплохо! Всё, ровно как в прошлый раз — семя жизни и три пары бобов, по одной каждой ветви триады. Подбираю, запихиваю в уцелевший карман и с короткого разбега бросаюсь в воронку норы.

Свет! Солнце! Небо! Трава! Я был прав — меня выкинуло на поверхность. Спасён!

Или…

Быстро оглядываюсь. Не хотелось бы оказаться в паре вёрст от идущих живой сетью людей. Степь убьёт меня так же верно, как и звор в подземелье. Просто это будет чуть медленнее.

Но нет. Всё же точно спасён. Вижу наших. Вернее, каких-то людей. Едва ли это мой же отряд, но сейчас меня устроят любые архейцы. До них всего пара сотен шагов.

И даже то, что от шагающих цепью людей меня отделяет отнюдь не пустой кусок степи не так страшно.

Дар, которого я истратил на носорога лишь малую часть, при мне, а волков, что крутятся между мной и охотниками, не решаясь напасть на так сильно превосходящих числом их двуногих, лишь четверо. Пусть и крупные звери, а незримым клинкам их огромные зубы — не ровня.

Бегу людям навстречу. Едва ли волков гонит голод, но на одинокого человека бросились, не задумываясь. Ошибка с их стороны. Скосил первого прямо в прыжке. Второй с третьим тоже падают грудами мяса и шерсти.

Четвёртый успел осознать, что я — слишком опасный противник и удрал, поджав хвост.

— Парень, откуда ты взялся? Что с одеждой? Ты из какого отряда?

По остаткам штанов и рубахи во мне сразу признают безымянного.

— Нора.

И поспешно уточняю:

— Белая нора. Я из пятого кулака. Средний палец. Идущие.

— Точно! Смертик! — бьёт себя по лбу один из обступивших меня добытчиков — Одарённый предз из новичков. Помните, Жаба рассказывал, что у Матвея в отряде малой аж при трёх дарах?

— Ага, я.

— Ну, красавец! — уважительно качает головой дядька. — И нору закрыл, и волчищ в капусту.

Ёженьки… Почему же так поздно? Озарение йоково. Лучше бы и не вспоминал вовсе. Ведь ещё сопле малой Марга ту загадку загадывала. Детская совсем.

Китя — голова? Куда там. Дурак — Китя. Одно теперь знаю точно — про испытание, что сейчас в норе выпало, никому я не буду рассказывать. Никому, никогда и особенно Ло, когда тот вернётся. Стыдоба-стыдобища.

Зато ловкий я. И красивый.