Ему не нравится ни один мужчина в моём окружении, но он так деликатен в этом. Например, пинать Эйдена при каждом удобном случае или планировать гибель Ронана только потому, что он положил руку мне на плечо.
Эйден называет его мелочным, и в некотором смысле так оно и есть. Коул не останавливается, когда он на задании — всё в его окружении становится средством достижения цели. Он не сомкнёт глаз, пока не добьётся этого.
Не то чтобы я была лучше в том, что касается ревности. Я считаю своей работой следить за тем, чтобы ни одна другая девушка не крутилась вокруг него или в его ближайшем окружении.
На прошлой неделе Тил, приёмная сестра Эльзы, сидела с Коулом в школьном саду и читала книгу, которую он специально заказал из-за границы.
Мои отношения с Тил — если это можно назвать отношениями — лучше, чем те, что у меня с Эльзой. Отчасти потому, что наши пути пересеклись в «La Débauche», и мы обе увлекаемся вуайеризмом. И ладно, я могла бы оттолкнуть Коула, когда узнал её, потому что не хотела быть связанной с ним где-либо на публике.
Эта фантазия о том, что мы будем вместе, чтобы весь мир увидел, началась и закончилась в том маленьком городке во Франции.
Увидев её с ним и зная, что они ладили на каком-то уровне, когда Коул в прошлом никогда не проявлял никакого интереса к противоположному полу, я разозлилась как вулкан.
Я единственная, кому он должен читать. Единственная, кто засыпает, слушая его голос, мечтая о параллельном мире, где он может читать мне в парке, пока моя голова лежит у него на коленях.
Поэтому я флиртовала с Ронаном в качестве двойной расплаты. Тил — невеста Ронана; ему тоже не понравилось видеть её с Коулом.
В тот вечер Коул привязал меня к столбику кровати и трахал всю ночь. Без шуток. Он разрешил мне поспать только на рассвете.
Ну, он мне не позволил. Я заснула на нём, когда он пошёл приготовить мне ванну.
Я всё ещё не разговариваю с ним из-за всей этой истории с Тил. Она чуть не поцеловала его в ответ. Он не остановил её, это сделал Ронан.
Если бы он этого не сделал, Коул позволил бы ей, блядь, поцеловать его.
Теперь это я веду себя мелочно, но неважно. Достаточно мучительно, что я не могу поцеловать его на публике, что я даже не могу взять его за руку или пофлиртовать с ним, что я не могу крикнуть всему миру, что он мой. Мне не нужно видеть, как другие девушки впиваются в него когтями вдобавок ко всему остальному.
— Веселитесь, дети.
Хелен машет нам от входной двери.
