Электричество плясало в его крови, и он не понимал почему, пока не поставил пишущую машинку и не открыл дверь. Свет фонарика растворился в тенях.
Сначала он увидел блестящий гаечный ключ, потом тонкую руку, державшую его. Даже тогда он был так потрясен, что мог только пялиться на девушку. В этот напряженный момент она могла ударить его. Могла сломать кость и, судя по свирепому выражению ее лица, как раз это и хотела сделать. Но она застыла, как и он.
Может, она ему снилась? Может, он спал? Потому что это была она.
Она стояла здесь, смотрела на него пленительными светло-карими глазами, приоткрыв рот, а ее спутанные каштановые волосы рассыпались по плечам.
Узнавание пронзило его как пуля. Роман знал, что не спит и в своем уме, даже если стоял лицом к лицу со сновидением.
Он смотрел на Айрис Уинноу.
22
Превратиться в дым
Айрис опустила гаечный ключ.
По спине пробежал холодок. Она смотрела на Романа не дыша. Вдруг он ей только чудился? Вдруг сейчас он превратится в незнакомца, как только она закроет глаза? Это походило на жестокие чары Дакра, которые бог с удовольствием насылал, даруя надежду и сразу разрушая ее реальностью.
Пот попал в глаза, размывая все очертания.
Айрис заморгала, но Роман оставался на месте – такой же настоящий, каким она его помнила. Она позволила себе расслабиться, хотя, наверное, это было глупо. Но она хотела любоваться им, отследить каждую линию и каждый изгиб его тела.
К ее потрясению, он выглядел старше и худощавее. Раньше его щеки не были такими впалыми, и не было этой холодности в выражении лица.
– Китт? – осмелилась прошептать она.
Роман не шевелился, но Айрис видела, что он сглотнул. Горящие голубые глаза изучали ее, и Айрис бросило в дрожь, пока она не поняла, что он тоже рассматривает ее с головы до ног. Ее растрепанные волосы, веснушки на лице. Чем дольше он смотрел, тем больше смягчалось выражение его лица. Неужели он ее узнал? Неужели что-то в ней пробудило его память? Смертная связь оказалась сильнее божественной магии?
– Китт, – снова проговорила она.
– Китт, я…
Роман приложил палец к губам. Оба молчали, прислушиваясь к сердитым голосам внизу. Видимо, наверх поднялся только Роман. Но, судя по тому, как содрогался дом, остальные были недалеко.
Он не отводил от нее глаз, они ждали, когда гомон внизу уляжется. Открывались и закрывались двери. Звучали приказы, хотя слов было не разобрать.
Айрис до боли прикусила губу. Неужели ее возьмут в плен? И Романа вместе с ней? Она вздрогнула, представив это.
