Хотя большая часть города осталась спящей и темной, поскольку дороги до сих пор ремонтировали, под Оутом бежала единственная яркая жилка, прямо через середину города к северной окраине.
Действующий путь.
Он заканчивался мерцающим голубым кружком, отмечающим усадьбу Киттов. Как и подозревала Айрис. Роман жалел, что ему раньше не пришла в голову мысль о возможном участии отца. Что он не вспомнил о магических странностях дома, в котором вырос, и не подумал, что они могут быть связаны с дверями в подземный мир.
Где же другие порталы?
Он наклонился ближе, чтобы лучше рассмотреть город. Тщательно изучил действующий путь и заметил еще кружочки, не подсвеченные голубым. Значит, это другие магические двери? И это даже без учета путей, которые, как он знал, тянулись под Оутом, но еще не были расчищены. Дверей могли быть сотни, и Роман задержался еще на три вдоха, чтобы запомнить освещенный путь и кружочки прежде, чем убрал руку и отошел.
Он сел за отведенный для него стол и взял из стопки чистый лист бумаги.
Закрыв глаза, он снова увидел эти освещенные маршруты. Они были словно выжжены на веках, и Китт постарался как можно точнее нарисовать их авторучкой.
Вдруг в комнате похолодало.
Роман открыл глаза.
Дакр зашевелился на диване. Его дыхание участилось, словно ему снился кошмар; он стиснул кулаки. Роман перевел взгляд на дверь, оценивая расстояние. Он не успеет уйти, прежде чем Дакр проснется, значит, нужно найти причину, что Роман здесь делает. Он заметил «Печатную трибуну», которая по-прежнему лежала на столе.
Ту самую, со статьей Айрис про несчастную любовь Дакра к Энве. Газета была помята, как будто с ней грубо обращались.
Роман отметил три потенциальные двери на своей наскоро нарисованной карте и определил, в каких общественных зданиях Оута могут быть магические порталы. Потом заставил себя сложить листок и засунуть в карман и начал распаковывать пишущую машинку, как будто для обычной послеобеденной работы. Вдруг тишину нарушил разгневанный голос Дакра.
– Энва.
От этого звука у Романа кровь застыла в жилах. Он замер, глядя, как Дакр садится на диване. Бог был к Роману спиной и по-прежнему не замечал его. Он закрыл лицо руками – при виде такого человеческого жеста у Китта кольнуло в груди.
– Господин, – прохрипел Роман, решив, что лучше заявить о своем присутствии. – Я пришел, чтобы закончить статью."
"Дакр не шевелился. Он казался каменным изваянием – не дышал и никак не реагировал на слова Романа.
