— Эй, – рявкаю я на него, но он игнорирует меня и, продолжая держать за руку, тащит меня за собой, направляясь к старой деревянной двери.
Киллиан пристраивается с другой стороны от меня, ворча:
— Ты не должен обращаться с ней так грубо.
— Пока не истечет двенадцать месяцев, ее жизнь в моих руках, – огрызается Дэмиен, барабаня в дверь. – Я сохраню ей жизнь по-своему.
Пожилой мужчина открывает дверь, и на ней Дэмиен произносит:
— Ветров.
Мужчина стоит в стороне, и когда мы заходим внутрь, мои глаза расширяются от всей этой роскоши.
Трое мужчин сидят за столом и играют в карты. Они выглядят так, как будто им всем за тридцать. Один встает и идет к нам.
— Дэмиен. Дмитрий сказал, что ты навестишь меня. Добро пожаловать.
Я смотрю, как они пожимают друг другу руки, и мужчина бросает на нас с Киллианом лишь короткий взгляд, затем бормочет:
— Сюда.
Когда мы поднимаемся по лестнице, Дэмиен спрашивает:
— Паспорта?
— Завтра, – отвечает мужчина.
Он открывает дверь, и мы входим в номер люкс.
На кофейном столике стоят два портфеля, и Дэмиен тащит меня к ним.
Мужчина, помогающий нам, закрывает дверь, и как только мы остаемся одни, Киллиан говорит:"
"— Посвяти меня во все, что ты запланировал.
Наконец Дэмиен отпускает мою руку и открывает первый портфель. Он набит пачками банкнот в евро. Явно довольный, он открывает второй, а затем уголок его рта приподнимается, когда он смотрит на Heckler and Koch P30L, компактный пистолет Glock 26, Browning Hi-Power Mark 3, пистолет с глушителем и четыре КА-BARs.
Он обращает свое внимание на Киллиана.
— Завтра мы получим паспорта, а потом уберем наши задницы из Швейцарии. Каким аэропортом вы бы воспользовались в Германии?
— Бад-Киссинген, недалеко от Баварии, – отвечает Киллиан.
— Мы минуем его. – Дэмиен подходит к двери и, переводя взгляд с Киллиан на меня, бормочет. – Останься.
Когда он уходит, я перевожу взгляд на Киллиана. Мгновение мы смотрим друг на друга, а затем он сокращает расстояние между нами и прижимает меня к своей груди.
Это все, что мне нужно, чтобы я расплакалась.
Киллиан утешает меня, пока я оплакиваю свою семью, и когда я наконец обретаю дар речи, я шепчу:
— Ты – все, что у меня сейчас есть.
Киллиан целует меня в макушку и ритмичными движениями проводит рукой по моей спине.
— Люблю тебя, куколка.
Я цепляюсь за мужчину, который сначала взял на себя роль моей матери, а теперь должен взять на себя роль всей моей семьи.
— Я не могу потерять тебя.
