Я не собираюсь тебе отсасывать, Ковингтон. Не то, чтобы это твое дело… опять же. Но я никогда этого раньше не делала, и мой первый раз, черт возьми, точно не будет в раздевалке. Или с тобой.
Насчет последнего мы еще посмотрим… В другой раз. А пока нужно немного притормозить. Она еще более неопытная, чем я думал."
"Коул: Хорошо. Теперь, когда я знаю твои границы, я на них не посягну… Сегодня. Мне просто нужно смотреть на что-то хорошее, пока я дрочу.
Сойер: Знаешь, есть такая прекрасная вещь, называется порно. Попробуй как-нибудь.
Коул: Я не хочу смотреть порно. Порно – это не ты.
Коул: Давай сделаем проще. Встретимся там через пять минут. Если ты не придешь, я больше никогда ничего тебе не предложу. Но если придешь…
Сойер: Если приду… что?
Я ухмыльнулся. Она бы не спросила, если бы не думала об этом.
Коул: Хватит быть трусихой, приходи и узнаешь.
Глава тридцать девятая
Сойер
Я шла туда только для того, чтобы сказать ему в лицо – мы никогда не переспим. По крайней мере, это я говорила себе, когда отпрашивалась с урока и направлялась в женскую раздевалку.
Я не могла поверить, что сказала ему, будто никогда не делала минет. Это был практически такой же шок, как и то, что его грязные словечки делали со мной. И моими трусиками.
Глупо, глупо, глупо.
Я умная девочка и знала, что лучше не поддаваться на его провокации. Опять. И все же, вот я здесь… Думаю о том, каково это – снова войти в эту реку.
Решимость переполняла меня, когда я толкнула дверь в раздевалку. Я собиралась положить этому конец и подробно изложить пункт за пунктом, почему это ужасная идея… Но все причины исчезли в ту секунду, когда я увидела его.
Как и в тот вечер в тату-салоне Коул выглядел изможденным. Только теперь в его глазах не было ни капли грусти.
Лишь голод.
Чистая, грубая, животная потребность, курсирующая по его божественному телу… которое направлялось ко мне.
На губах Коула расцвела развратная улыбка.
– Я знал, что ты придешь.
– Я пришла только для того, чтобы…
Его губы впились в мои.
О, Господи.
Я не понимала, что происходит. Все, что мне было известно, – я никогда не чувствовала ничего подобного.
Это был тот поцелуй, который заставлял колени подгибаться и отправлял мозги в мясорубку. Поцелуй, что представлялся посреди ночи, когда в голове роились самые грязные мысли. Мысли, из-за которых еще усерднее молишься на следующее утро в церкви.
Поцелуй этот говорил – нет смысла ввязываться в драку, ведь битва между греховностью и святостью уже проиграна.
