Как будто тебе тут не место.
В поисках свежего воздуха я выскользнула во двор и во второй раз набрала номер Дилан. Так же, как и в первый, меня отправили на голосовую почту. Справедливости ради, она говорила мне, что у нее промежуточная аттестация на этой неделе, и она взяла несколько дополнительных смен в пекарне.
Просто отстойно, что, когда тебе реально грустно, единственный человек, который тебя понимает, занят своей собственной жизнью.
Если бы я была умной, то пошла бы домой и села за свое вступительное эссе.
Крайний срок на следующей неделе, и если я облажаюсь, то упущу свой шанс.
Так уж это и плохо?
Последние семнадцать лет на меня можно было положиться, я была надежной и… предсказуемой. Не отправить эссе вовремя уж точно было бы чем-то неожиданным. Не говоря уже о том, что это было бы… глупо.
Сколько я себя помню, я хотела поступить в Дьюк. И я не собиралась упустить эту возможность просто потому, что жалела себя.
Это не я.
Нужно включить режим большой девочки и заняться этим.
Перестать бояться неизвестности. Если они не возьмут меня, это будет их потеря, а не моя.
Паника подступила к горлу. О, Боже, что если они меня не возьмут?
Или и того хуже? Что, если они возьмут меня, но не дадут мне стипендию и бесплатное размещение?
Они взяли Дилан – и технически ее оценки были хуже, чем мои, из-за четверки с плюсом по обществознанию – но это было в прошлом году.
Все менялось.
Прекрати, Сойер.
В мире существовали люди, у которых не было еды, дома, семьи – словом, люди, которые имели реальные проблемы – а я вела себя так, словно моя жизнь кончится, если я не попаду в колледж своей мечты с полной материальной поддержкой.
Как всегда говорил мой отец, пособия – это лень, обернутая в эгоизм. Если ты действительно хочешь чего-то, то должен работать, чтобы получить это. Чтобы заслужить это.
И если перестаешь верить… обратись к Богу, и он тебе поможет.
Может, он и не даст тебе то, что ты хочешь, но точно даст то, в чем ты нуждаешься.
В том числе силы, чтобы пережить шторм.
Даже если этот шторм придет к тебе в форме шестифутового, отвратительного, эгоистичного мудака по имени Коул Ковингтон.
Волны боли, спаянные с крошечными вспышками ярости, смешались в моей груди, когда я увидела его в джакузи. Его глаза были закрыты, он опустил голову на бортик. И на этот раз он был один.
Для большинства людей он выглядел бы воплощением спокойствия и умиротворения.
