Бьянка, благочестивая невеста

— Но ведь у тебя и так уже есть две жены, — спокойно возразила Бьянка. — И жениться на мне ты не можешь. Ты ведь неверный, мусульманин. Разве позволительно внуку султана перейти в христианство?

— Нет, — тяжело вздохнул Амир. — Подобный шаг был бы расценен как предательство.

— Значит, мы оказались в тупике, дорогой, — заключила Бьянка. — Но меня вполне устраивает положение твоей любовницы. Никаких обязательств перед своей семьей я не имею. Родные принесли меня в жертву Ровере ради собственного благополучия, и забыть об этом вряд ли когда-нибудь удастся.

Я их люблю, но распоряжаться своей жизнью больше не позволю.

Амир взглянул с удивлением.

— Что с тобой случилось?

— Твоя любовь придала мне силы. Не хочу оставаться слабой женщиной, зависимой от отца или мужа. Вполне могу сама о себе позаботиться. Мне нравится жить в собственном доме, нравится считать Амира ибн Джема своим любовником. Теперь, познав настоящую свободу, не хочу принадлежать ни одному мужчине на свете.

Пораженный услышанным, Амир растерянно спросил:

— А что же будет, когда тебе надоест считать меня своим любовником?

Бьянка заметила в синих глазах боль.

Не стоило говорить так откровенно и ранить мужскую гордость. Она совершила ошибку и больше ее не повторит.

— О милый! — воскликнула она и бросилась в его объятия. — Никогда я не устану от твоей страсти. Скорее ты разочаруешься во мне, когда постарею и растолстею.

Амир прижал возлюбленную к груди. Только теперь он смог в полной мере осознать ее ум и расчетливость, и открытие стало настоящим шоком.

Поцеловал в темную макушку и согласился:

— Хорошо, пойду домой и оставлю тебя разбираться с непрошеными гостями.

А про себя добавил, что заодно обдумает неожиданный поворот событий и решит, сможет ли совладать с любимой, но абсолютно независимой женщиной.

Бьянка уловила в голосе нотки напряженности и посмотрела снизу вверх.

— Прошу, милый, не сердись. Надеюсь, ты лучше всех сможешь понять мою потребность в истинной свободе.

— Понимаю, — признался он и неохотно подумал, что и в самом деле понимает и принимает.

 — Больше того, в полной мере разделяю твои чувства, потому и живу в Флорентийской республике, а не в родной Османской империи, во дворце на берегу Черного моря. И все же откровенный разговор о стремлении к независимости меня удивляет. Прежде ты никогда не рассуждала о подобных вещах.

— До смерти мужа я не могла думать ни о чем подобном, — пожала плечами Бьянка.

— Да, конечно, — кивнул Амир и быстро поцеловал.