Бьянка, благочестивая невеста

Следовало принять ванну и одеться так, чтобы произвести на юную красавицу неизгладимое впечатление. Пусть увидит, какая честь оказана и ей самой, и всему семейству. Для Себастиано кровная связь означала прежде всего безопасность, а вот торговцу шелком и его родственникам союз со знаменитым адвокатом сулил массу преимуществ.

Синьор Ровере спихнул рабыню с колен.

— Достаточно, жадная шлюха, — грубо буркнул он. — А то не останется сил для предстоящей встречи.

Нудара повернулась и с улыбкой взглянула на властителя.

— Сегодня мне удалось доставить вам удовольствие, мой господин. Очень рада.

Не сказав ни слова в ответ, Себастиано кликнул камердинера. Опасаясь нарушить благодушный настрой хозяина, Гвидо явился немедленно.

— Ванна готова, синьор, — объявил он и первым прошел в специальную комнату, предназначенную исключительно для купания. Далеко не во всех домах Флоренции, даже самых богатых, были предусмотрены столь изысканные удобства. Ванная комната придавала палаццо сходство с турецким дворцом, однако адвокат Ровере отличался особой щепетильностью во всех своих привычках.

— Что посоветуешь надеть на первую встречу с невестой, Гвидо? — спросил он слугу, пока тот помогал снять халат.

— Я бы на вашем месте выбрал коричневый бархатный костюм, который вы недавно заказали, — почтительно ответил Гвидо. — Тот, что отделан по воротнику и рукавам мехом и золотом. Элегантно и в то же время выглядит богато. Невинная девушка будет покорена внушительным обликом мужчины, который предстанет перед ней в столь импозантном виде.

Как и любая другая женщина.

— Да, пожалуй, — задумчиво протянул Себастиано, представив сначала костюм, а потом и себя в нем. — Отличное предложение, Гвидо. Иди и приготовь одеяние, пока я приму ванну. Богатый костюм порадует и торговца, и его жену. Доводилось слышать, что она родом из богатой и благородной венецианской семьи.

— Поговаривают, что так оно и есть, синьор, — подтвердил Гвидо. Поклонился и поспешил выполнить распоряжение хозяина.

А Себастиано Ровере отдал себя в руки служанок, в чьи обязанности входил торжественный ритуал омовения.

Тщеславие требовало присутствия женщин: три рабыни-гречанки не переставали наперебой восхищаться красотой и мужественностью господина. Он и сам знал, что, несмотря на свои тридцать шесть лет, сумел сохранить прекрасную физическую форму. В отличие от других флорентийцев неизменно соблюдал умеренность в еде и регулярно, несколько раз в неделю, занимался с учителем фехтования.