Бьянка, благочестивая невеста

Вездесущие влажные губы не прервались ни на миг, а бесстыдная рука проникла в вырез платья и освободила грудь. Долю секунды он со стоном смотрел на покоящийся на ладони безупречный шар, а потом крепко сжал губами беспомощный сосок и яростно потянул. Аромат юной кожи мгновенно опьянил и наполнил безумной страстью. Себастиан понял, что если не остановится немедленно, потеряет контроль над собой и совершит акт насилия. Но она была восхитительна. Свежая, чистая и в то же время зрелая настолько, чтобы доставить ему радость.

— Синьор, прошу вас, довольно! — воскликнула Бьянка, когда он переключился на второй сосок, рождая неведомые, пугающие ощущения. — Умоляю, хватит! Отпустите!

Ровере неохотно оторвался от белоснежной груди и посмотрел стеклянными, лишенными мысли глазами. Судорожно вздохнул, но все-таки исполнил просьбу и привел корсаж в порядок. Вожделение нарастало с такой неуемной силой, что, казалось, еще немного, и ткань на панталонах не выдержит напряжения. Ни одна женщина на свете, в том числе ни одна из двух жен, не приводила его в подобное состояние без помощи кнута.

— Вы неотразимая искусительница, дорогая, — признал Ровере осипшим голосом.

— Вовсе не собиралась вас соблазнять, — тихо ответила Бьянка. — Вы и впредь намерены целовать меня так… зверски? И зачем вы сосали мою грудь?

— А разве вам не понравились мои ласки? — в свою очередь поинтересовался Себастиано, так и не потрудившись ответить на вопрос.

— Это было странно. Чувствовала себя… как-то непонятно, — пожала плечами Бьянка. — Всегда думала, что грудь сосут только младенцы.

— Я не хочу от вас детей, милая Бьянка, — беззаботно сообщил Ровере. — У меня уже есть двое взрослых крепких сыновей, один из которых женится раньше меня. Не стану портить великолепное тело, которое скромно прячется под восхитительным платьем. Сокровище это принадлежит мне, и мы сохраним его для удовольствий.

Время шло. Один месяц сменился другим, наступил третий, а за ним последовали четвертый, пятый, шестой, седьмой и восьмой. Бьянка не рассказывала матери ни о словах жениха, ни о его отвратительных ласках. Она с ужасом ожидала каждого визита, потому что не знала, какое новое испытание придумает непредсказуемый, бесстыдный и грубый жених.