Бьянка, благочестивая невеста

Оттолкнув рабыню, повелитель набросился на молодую жену и насиловал до тех пор, пока несчастная не потеряла сознание от изнеможения. Затем переключился на Нудару, и спустя некоторое время та, по заведенному обычаю, начала кричать от восторга, восхваляя безмерные достоинства и мощь господина.

Когда Бьянка пришла в себя, то увидела, что супруг и рабыня пьют вино. Острый взгляд Нудары тут же отметил, что к сопернице вернулось сознание. Она протянула ей небольшой кубок и хитро улыбнулась.

— Здесь подмешано специальное снадобье, разжигающее желание, — прошипела она.

 — Ты разочаровала повелителя своей холодностью, но скоро начнешь умолять о снисхождении. Правда, прежде придется тебя связать, чтобы не сопротивлялась. — Она рассмеялась, чрезвычайно довольная тем сценарием, который успела внушить Ровере, пока бедняжка лежала без чувств.

— Тогда сразу убейте! — обратилась Бьянка к супругу. — Лучше умереть, чем терпеть оскорбления от вас и вашей шлюхи!

— Ах, дорогая, неужели Нудара до такой степени тебя расстраивает? Значит, ей придется немедленно уйти, — воскликнул Ровере с неожиданным великодушием.

 — Убирайся, грязная девка! Вижу, тебе здесь слишком весело, и меня это совсем не радует. — Он грубо столкнул рабыню с кровати.

Нудара поднялась с пола и попробовала отстоять свои права.

— Но, повелитель, я хотела доставить вам удовольствие, и больше ничего. Мы все пили вино со специями, и теперь я сгораю от страсти!

— Найди моего сына, пусть утолит зуд, — ядовито посоветовал Ровере.

 — Думаешь, мне ничего не известно? Ты же мерзкая похотливая кошка, Нудара. Оставь меня наедине с прекрасной молодой женой. — Он жестоко рассмеялся, а рабыне не осталось ничего иного, как покорно выскользнуть из спальни.

Ровере склонился к Бьянке и поцеловал в холодные губы.

— Не бойся, никогда тебя не убью, дорогая. Специи помогут согреть кровь. Чувствую, что в своем нетерпении обращался с тобой слишком жестко. Теперь понимаю: ты — нежный цветок и нуждаешься в ласковом обхождении.

Бьянка лежала неподвижно и молчала. Все нужные слова утонули в тумане. Муж принялся ее ласкать, и сопротивляться не хватало сил.

К ее стыду, вино и вправду начало действовать, однако она еще крепче сжала зубы, чтобы не издать ни звука. Нельзя позволить извергу понять истинные ее ощущения; ведь если он будет думать, что любовное зелье не возбуждает, то больше не заставит его пить.

Оказалось, что сохранить внешнее спокойствие непросто.