Бьянка, благочестивая невеста

Ровере имел наглость заявить, что девушка не представляла для семьи никакой ценности. Найти ей хорошего мужа было бы трудно, так как ни красотой, ни богатством она не отличалась. Оскорбленный до глубины души аптекарь возразил, что девочка была симпатичнее многих и он уже получил несколько предложений от отцов, подыскивавших сыновьям достойную невесту. К тому же он сам обучал племянницу ремеслу, и бедняжка отлично разбиралась в целебных травах. Она преданно заботилась о больной матери и была отрадой всей семьи.

Если бы Себастиано Ровере не осуществил свой чудовищный замысел, девочка прожила бы долгую счастливую жизнь и принесла пользу многим. И сам аптекарь, и вся его гильдия настойчиво требовали правосудия.

За день до смерти несчастной девушки, пока Ровере все еще сидел в тюрьме, Бьянка покинула гостеприимный монастырь Санта-Мария дель Фьоре. Путь ее лежал прочь от Флоренции, на берег моря, в небольшую виллу с наивным, но милым названием Люче Стелларе, что в переводе с итальянского означает не что иное, как «свет звезд».

Родители прибыли в монастырь, чтобы попрощаться с дочкой, однако дальше вместе с ней не поехали. Несмотря на то что враг томился за тюремными стенами, а шпионы, приставленные к палаццо Пьетро д’Анджело, не по свой воле покинули пост, Джованни с супругой не могли оставить город и тем самым привлечь внимание. Бьянка с Агатой отправились на побережье верхом, в сопровождении вооруженного отряда, присланного из Венеции отцом Орианны. Таким образом, сплетни во Флоренции были полностью исключены, а все возможные меры предосторожности соблюдены.

Со слезами на глазах Бьянка прощалась с родителями.

— Ты сможешь когда-нибудь ко мне приехать, мамочка? — с надеждой в голосе спросила она.

— Только после того, как Ровере аннулирует брак или умрет, — последовал ответ. — Нельзя давать ему ни малейшего шанса тебя выследить. Но учти: с каждым днем твоего пребывания на свободе его ярость и жажда мести будут возрастать.

Бьянка печально кивнула.

Ей удалось убедить мужа в своей полной покорности и даже готовности служить его диким прихотям.

Но сделала она это только для того, чтобы одержать победу и вырваться из страшного плена. Надеяться на милость не приходилось.

— Скорее убью себя, чем уступлю зверю, — со спокойной решимостью призналась она.

— Не тревожься, выбирать не придется, — заверил отец. — Об этой вилле не знает никто, даже твои братья. Ничего не бойся: будешь жить мирно, в полной безопасности.