— Надеюсь, когда-нибудь ты передумаешь, а пока это, — женщина подошла ближе и… словно фокусник застегнула на моем запястье нефритовый браслет. Я даже не успела заметить, откуда она его достала! — ...будет напоминать тебе, от чего ты отказываешься. Ну, я пойду.
Когда она вышла, я некоторое время крутила запястьем. Слишком много у меня “украшений” на руках. Не нравится мне это! Едва я так подумала, как браслет взял — и исчез. Черт. Что опять за демоническая магия?
Решив, что стоит одеться, вдруг еще кто-то решит заявиться с утра пораньше, я бросилась к шкафу и нашла там свою старую одежду.
Быстренько одевшись, вышла в гостиную — дожидаться Рива. Демон не заставил себя долго ждать, появившись из портала.
— Доброе утро! Как спалось?
— Ужасно. Впрочем, пробуждение было не лучше. Ко мне тут заходила женщина…
— Брюнетка с голубыми глазами, постоянно твердившая о детях? — неожиданно догадался Рив, поморщившись.
— Да, точно!"
"— Это ужасная женщина. В следующий раз шли её подальше.
— Она предлагала мне перейти в этот мир, представляешь? Кто в своем уме решится жить здесь? Разумеется, если не по большой любви.
В любом случае — прийти сюда в качестве инкубатора — так себе затея. Эта женщина — сумасшедшая! Сначала я решила, что это твоя мама.
— Потому что она сумасшедшая? — ухмыльнулся Ривадавир.
— И это тоже, — многозначительно кивнула я. — Просто выглядела она слишком решительно настроенной, да и вошла в мои покои беспрепятственно. Она одна из придворных дам?
— Хуже — она их предводитель, — подмигнул Рив.
— Да, это моя мама.
И прежде, чем до меня дошло, что я сказала о его родительнице, меня увлек зеленый портал. Когда мы вышли в фойе, я оглядела этого “душку-демона” и собиралась спросить, что же он так изводит свою маму, когда услышала истошный крик Альфи. Резко обернувшись, я даже приоткрыла рот от удивления.
Кто выпустил Топор?!
— А-а! — закричала я и прижалась к Риву.
Бедный корги, издав истошный крик, бросился под стойку, а за ним — Топор. Жаклин вылетела вперед и предстала во всей красе — перышки переливались разными цветами.
Теперь начиная от очина и до самого кончика опахала её цвет плавно варьировался от красного к оранжевому, от оранжевого к желтому, от желтого — к зеленому.
Топор сначала замер от такого великолепия, мне даже показалось, восхитился, а после чувство долга пересилило чувство прекрасного и он сорвался с места. Жаклин, совершенно растерянная от такого поведения, бросилась следом за Топором.
