Я и подумать не могла, что ты скажешь “ужасная женщина” про собственную мать, поэтому и вышло столь неловко.
— Она ужасная женщина, — кивнул Рив, возвращаясь в книгохранилище. Я шла за ним. — Ты не представляешь, на что она готова пойти, чтобы достичь желаемого. Истории о том, как и какими методами она добивалась моего отца, до сих пор гуляют байками по всему Тонкому миру. А уж тем девушкам, что пытались ему строить глазки, можно только посочувствовать и отнести цветы на могилку. Но ты не волнуйся. Как я и сказал, тебя она не обидит.
— После всего услышанного слабо верится. Кстати, пока помню, Жаклин мечтает о встрече с Топором. Поможешь двум влюбленным сердцам?
Ну или почти сердцам. Что там у них вместо этих органов?
— Что-нибудь придумаю. В другой раз. Сейчас мне нужна твоя помощь. Кажется, ты хотела узнать, откуда я беру души? Сейчас самое время. — И не дав мне возможности отказаться, протянул мой плащ, висевший на вешалке, и спросил: — Ты ужинала?
— Нет еще, я только закончила подсчет, а потом пришла Лафу…
— Прекрасно, — оборвал меня демон.
— Тогда идем.
— И зачем только про ужин спрашивал? — буркнула я, одеваясь.
— Чтобы убедиться, что ты готова. На пустой желудок работается охотнее. Поспеши.
— Работа двадцать четыре на семь.
— Рассматривай это как стиль жизни и бытовую рутину. Тогда сразу становится легче.
— Мне приятнее думать, что это рабский труд, а ты — ужасный эксплуататор и рабовладелец, которого обязательно казнят, когда к власти придут либералы.
Рив рассмеялся, запрокинув голову.
Я улыбнулась. Мне нравилось, когда он такой — веселый и добродушный. В такие моменты забываешь, что он один из могущественнейших и опаснейших демонов Тонкого мира.
— Альфред, — Рив вновь повернулся к корги, вошедшему за нами, — ты — за старшего.
— Да понял я уже, понял.
Демон протянул ладонь. С одной стороны, мне не хотелось идти, но с другой — мне любопытно, каким же образом получились Жаклин, Топор или тот же паровозик. Откуда Рив берет души? Я вложила руку без сожалений, но с легким страхом и нехорошим предчувствием.
Нас тут же увлек зеленый портал, а вышли на берегу, но это был необычный берег — мы стояли на черной земле, а впереди раскинулось белое бескрайнее пространство с трещинами, словно когда-то там было море. Было и высохло. Там ничего не росло, никто не жил. Это место навевало тоску, а небо над ним пронзали сотни молний, ударяя в безжизненную белую пустыню и оставляя новые и новые трещины. Здесь было холодно.
