Он ведь болен, ему плохо, однако мое тело от его прикосновений и жарких поцелуев начинало гореть. Пережитый стресс и близость этого демона сделали меня тонкой сухой веточкой, которая вот-вот вспыхнет, не оставив от себя и следа. Рив продолжал пить — жадно, судорожно, словно в бреду, а я плавилась и сходила с ума от раздирающих меня противоречивых чувств.
— Миали, — выдохнул демон, слегка отстранившись и, прикрыв глаза, рухнул на подушку.
Я осторожно дотронулась рукой до обнаженной груди, но по двойному сердцебиению ничего не поняла, однако оно было и весьма быстрое — надеюсь, так и должно быть, хотя все-таки стоит сходить к Анне и уточнить.
Попыталась встать, но застыла — мою лодыжку прочно держал хвост. Я подняла взгляд выше и… тут же его отвела. Одеяло и простынь сползти, открывая то, что я не должна была видеть. Мои щеки вспыхнули. О боги, я ведь даже не целовалась никогда, а тут сразу такое!
И какое!..
Попыталась высвободиться, но гибкий хвост держал слишком прочно. Пришлось вернуться обратно, поправив одеяло.
Будить демона тоже не решилась — сон ему сейчас полезен. Где-то на подсознательном уровне я понимала, что всё с ним будет хорошо.
Миали… Обращение это или чьё-то имя? Если второе, то кто она? Возлюбленная Рива? Или же моё прошлое воплощение в этом мире? Или же…
Нет-нет, думать о том, что я и есть она, было страшно. Очень страшно. Ведь разочарование — самое ужасное из всех чувств.
Снилось что-то темное, мрачное, липкое. Я была рада очнуться ото сна, но никак не ожидала увидеть Рива так близко.
Он жив! И здоров. И вообще выглядит каким-то блаженным. Может, тронулся умом?
Я попыталась прикрыться от него одеялом, но осознала, что оно одно на двоих, а я прекрасно помнила, что Рив голый. Едва удержалась от того, чтобы не взвизгнуть, и быстро поднялась, но демонов хвост!..
Из-за него я вернулась обратно, буквально рухнув на Рива. Сначала меня охватил страх — Рив себя плохо чувствует, вдруг я сделаю ему больнее, задену раны? Но этот страх быстро прошел, ведь демон поймал меня, будто и не было вчерашнего обморочного состояния.
Мои руки упирались в голую грудь, а что-то внизу упиралось в меня. Щеки залил румянец. Он слишком близко и слишком здоров! Чертов демон! Звучит странно, да, но это же Ривадавир! С ним всё странно.
— Кто-то стесняется.
— Ты голый, — пробормотала я, упираясь руками ему в грудь, и напомнила: — И раненый.
— То есть моя нагота волнует тебя больше, чем мои ранения?
Лучшая защита — это нападение.
