Он хотел последовать за Даф, но споткнулся и потерял ориентацию. Стену он нашарил почти сразу. Она была сплошной и холодной. Похоже, исчезающая арка находилась в стороне. Последовательно ощупывая стену руками, Мефодий нашел, наконец, участок, который показался ему отличным от других. Рука проваливалась в него, как в липкий холодный кисель.
– Пора! – понял Мефодий и сделал шаг.
Стена была вязкой. Шага четыре он сделал точно сквозь густое тесто. Дышать было нечем. Каждый следующий шаг давался все с большим трудом.
Мефодий понял, что стена твердеет. Это было уже даже не тесто, а нечто вроде сырой глины. Ощущая, как впереди вырастает препятствие, он метнулся в сторону, где арка была чуть более податливой, но и там камень стал твердеть, и он встретил преграду уже другим плечом.
«Упустил момент! Поздно!» – мелькнула паническая мысль."
"Теряя силы и дыхание, он рванулся назад, но вновь ударился обо что-то. Поздно! Застрял! Так и останется навсегда в стене, точно доисторическое насекомое в янтаре! Возможно, нежить будет водить сюда экскурсии:
«Тута, детоньки, застрял несостоявшийся повелитель мрака Мефа Буслаев! Шмыг-шмыг! Хнык-хнык! Помянем же его минутой мочания!»
Сознание стало меркнуть.
Внезапно чья-то рука крепко схватила Буслаева за ворот и без церемоний выдернула наружу. Это была Улита, ощутившая, что арка начинает твердеть и Мефодий вполне может в ней завязнуть.
Шатаясь, Буслаев жадно зачерпывал легкими спертый воздух.
– И не надоел тебе этот цирк? – строго спросила Даф.
– Цирк? Какой цирк? – прохрипел Меф.
Даф молча отвернулась и стала гладить кота. Депресняк заурчал со звуком наждачной бумаги, сдирающей ржавчину.
– Нам показалось, ты хорохоришься. Самый, мол, смелый и все такое… Ты ходил внутри арки от одной стены к другой! – пояснил Евгеша.
– Как ходил?
– Как маятник! Надо было прямо идти – а ты в боковую стену упрешься и назад! – сказал Евгеша.
Мефодий понял, в чем была главная ошибка. Изначально он вошел в арку под углом и держался не того направления.
Ему казалось, он идет прямо, на самом же деле продвигался вбок, где арка уже заканчивалась.
Колодезный холод и сырость пробирались под кожу. Потоки света из глаз Дафны выхватывали земляные, ничем не укрепленные стены. Под ногами чавкала грязь. Тоннель казался узким и сдавленным.
– Вот мы и на месте! Здесь уже нет человеческих тоннелей. Никаких метростроителей в этих местах сроду не водилось, – услышал Мефодий голос Улиты.
– А кто же их рыл? – спросил Чимоданов.
