"
"Рома издал звук, который могла бы издать моська, обнаружившая вдруг, что за ней с бензопилой в хоботе бежит окончательно утративший терпение слон. Начинающий ловелас с воплем перемахнул через скамейку и растворился в трех с половиной деревьях бульвара так успешно, словно это был вековой лес.
Эссиорх его, разумеется, не преследовал. Он озабоченно посмотрел на мотоцикл, стоявший поодаль прямо на траве бульвара, и опустился на скамейку рядом с Иркой.
– Привет! – сказал он.
– Привет! – ответила Ирка.
Они не виделись уже недели три.
С того самого дня, как хранитель мчал ее на мотоцикле по ночной Москве. Но, несмотря на кратковременность их прошлого знакомства, теперь оба внезапно ощутили себя старыми друзьями и очень обрадовались встрече.
– Как ты? – спросил Эссиорх.
– Нормально.
Эссиорх внимательно посмотрел на нее.
– Привыкаешь? – спросил он будто невзначай.
– Привыкла.
– А волчица и лебедь?
– У нас с ними полное взаимопонимание, – сказала Ирка.
Тут она немного лукавила. Взаимопонимание у нее было только с лебедем.
С волчицей же речь шла скорее о вооруженном нейтралитете. Порой, особенно в лунные ночи, волчица упорно старалась захватить власть, и только воля человека обуздывала ее.
– А как твой ужасный монстр с бакенбардами? – с улыбкой спросил Эссиорх.
– Антигон? М-м-м… Короче, он сейчас грабит один магазинчик, – застенчиво сказала Ирка.
– ЧТО? – изумился Эссиорх.
– Думаю, хозяева магазина это переживут! На самом деле он проник на склад и там где-то за коробками ест варенье, – улыбнувшись, пояснила Ирка.
Не так давно у домового кикимора обнаружилась слабость. Слабость простительная, но вместе с тем непреодолимая. Он испытывал огромную тягу к вареньям и джемам. Дней пять-шесть он еще мог крепиться, но после не выдерживал и на несколько часов пропадал в каком-нибудь магазине, где съедал разом две-три-четыре банки. Затем пел песни, полдня отсыпался и лишь потом, виновато шмыгая пористым, похожим на небольшой лимон носом, являлся к Ирке. Звать же его в этот запойный день было совершенно бесполезно.
Антигон не явился бы даже в том случае, если бы Ирку должны были казнить.
– Весело, – сказал Эссиорх. – Это все земные страсти! Никуда от них не денешься. Лопухоидный мир умеет привлекать и удерживать. Он опутывает привязанностями, точно паутиной. Ты стараешься думать о вечном, и вдруг ловишь себя на том, что мысли все время сбиваются на новый глушитель или что нужно поменять резину хотя бы на заднем колесе.
– Кошмар, – посочувствовала Ирка.
