В кресле-качалке, закинув ногу на ногу, сидел темноволосый юноша в светлой рубашке. Ворот рубашки был расстегнут. Проглядывала цепочка с медальоном. Размахивающий булавой Антигон не произвел на него впечатления. Юноша смотрел на разгневанного кикимора без страха, как на досадливую муху. Когда Ирка поймала кикимора на лету и прижала к себе, он усмехнулся.
В руках у Ирки Антигон вначале вырывался и размахивал булавой, но после, сообразив, что на них никто не нападает, притих. Лишь продолжал кипеть от негодования.
– Он влез в «Приют валькирии!» Кошмарный монстр оскорблен! Только кр-р-р-ровь смоет обиду! – то и дело повторял он.
Юноше надоело разглядывать Антигона, и он перевел взгляд на валькирию. Глаза у него были насмешливые. Он убрал ногу с колена, качнулся в кресле и встал, оказавшись выше Ирки на голову. В движениях у него отсутствовали суета и пустое мельтешение, часто встречающиеся у остряков-самоучек, которые даже карточку в метро не могут купить без того, чтобы что-нибудь не вякнуть.
Чем дольше Ирка всматривалась в его лицо, тем более знакомым оно ей казалось. Сомнений нет, она видела его прежде, но где, когда? Она поставила на пол Антигона, потребовав у кошмарного монстра, чтобы он больше не прыгал, и машинально потянулась к картине.
Дождавшись, пока она развернет холст, юноша подошел и с интересом посмотрел на него.
– Откуда он у тебя?.. Художник был ужасный копуша. Все время повторял, чтобы я не вертелся. Два дня я сидел как привязанный, а так хотелось проехаться верхом, – вспомнил он.
– Так ты Багров? – взволнованно спросила Ирка.
– Да, я, – просто ответил юноша.
Глава 7
Не очень не лысая не гора
– Это, кажется, тут! Хотя я не уверена. Если мы на месте, скоро должен быть бетонный забор! – с сомнением в голосе сказала Улита.
– Угу. Будем ждать, – буркнула Даф уныло.
Она уже ни на что не надеялась. Бетонные заборы попадались им в количестве неимоверном, но все, по словам Улиты, были не те.
Морщась, они пробирались между гаражами, расположенными недалеко от оживленного проспекта.
Пахло так, как может пахнуть только за гаражами, где москвичи находят порой желанное уединение. Под ногами чавкали тряпки и мокрые газеты. То и дело путь преграждали доски, рамы и двери, припрятанные заботливыми хомяками-дачниками до ближайшей транспортной оказии, которая, судя по плачевному виду всего этого хлама, не наступала уже много лет. То и дело приходилось искать обходной путь.
