Не хочешь её отдать? – говорит он с задумчивостью, глядя на меня. – Мне кажется, её бы заинтересовало. Ну или фортепиано. Гитара. На крайний случай – художественная школа. Подвижный ребёнок с ярким воображением. Её надо «заземлять». В будущем пригодится. У неё плохо с усидчивостью. Может мешать в достижении целей.
– Скрипка? – удивляюсь я.
Вот так новости. А вы полны загадок, мистер адвокат.
– Ну да, – пожимает плечами. – Было дело. А ты всерьез подумай над моими словами.
Я опускаю глаза на его татуировку с черепом.
В ресторане на Таранова много женщин обращало внимание. Все взгляды были прикованы к нам. А я, хоть и гнала от себя неправильные мысли, что Владу бы такую же милую девочку кто-нибудь родил – потому что отцовство очень красит мужчину, да и стирает с него часть циничного отношения к жизни – но что-то мне подсказывает: система, всё это – не про него. У него другие планы. Только какие?
– Почему не танцы или не активный спорт?
– Можно и танцы, но в спорт я бы не стал отдавать.
Жёсткая дисциплина сломает в ней творческое начало. Да и зачем ей эти ограничивающие рамки, сборы, бесконечный режим, специальное питание. Тебе тоже. За каждым таким спортсменом с успехом стоит кто-то из его родителей. Можно вполне и по-другому реализоваться без подобных жертв. И вложений.
Не понимаю, откуда это нежное чувство к нему. Делаю шаг, кладу руки на его грудь, и под ладонями мгновенно становится горячо, а этот нежный шар внутри разрастается. Было бы замечательно, если бы Влад передумал уезжать и остался с нами.
Касаюсь его губ – дыхание сбивается. Мгновенно получаю ответ на свои осторожные попытки. Воздух между нами густеет и становится концентрированным. Кто-то явно хочет, чтобы я не забыла этот прощальный поцелуй? Наши языки сплетаются, я оказываюсь прижата к стене, руки Таранова блуждают по моему телу.
Между нами, может, и нет сейчас секса в классическом его проявлении, но, как по мне, он – в каждом касании. В каждом жесте. И мне очень нравится, какая я рядом с этим мужчиной.
Вспыхиваю, как спичка. Не думаю о приличиях, вообще ни о чём не думаю. Только инстинкты.
Таранов – полное олицетворение своей фамилии в данной ситуации. Да и в целом. Нет шанса устоять. Причём в прямом смысле: ноги ватные, тело слабое, пульс долбит, в ушах шумит – и кажется, вот-вот в обморок рухну.
Влад прерывает поцелуй, смотрит мне в глаза. А я всё ещё ощущаю касание его языка на своём, чувствую его вкус.
