– Кто-то умер? – спрашиваю я, когда пауза затягивается.
Девушка отрицательно качает головой.
– Неизлечимая болезнь?
Снова отрицает, не говоря ни слова.
– Руки, ноги, голова на месте?
На ее лице появляется намек на улыбку.
– Я знаю эту уловку. Типа когда начинаешь ныть, чего у тебя нет, ты перечисляешь то, чего действительно нет.
– Умница.
– Возможно, кто-то умер… – наконец приоткрывается недотрожка.
Понятно. Бытовуха. Нашла, из-за чего сырость разводить.
– Через год будешь вспоминать с недоумением, из-за чего так переживала, спорим?
– А тебя почему бросили? – отвечает она вопросом на вопрос.
– Работаю много.
Про припадки решаю тактично умолчать. Не шокировать. Вроде только на контакт пошла.
– И всего-то?
– Порой этого достаточно. Плюс я косячил постоянно. Со здоровьем не все гладко. Вот и бросила. Большинство из нас обычные конформисты, которые живут в собственных тюрьмах. Придуманных на ходу. Зачастую не мир к нам несправедлив, а мы сами.
Девушка разглядывает меня уже без пренебрежения, с интересом.
Затем отворачивается к окну и сидит так какое-то время. Молчит и молчит, а я не знаю, как разговорить. Давить тоже не хочется. Чем-то зацепила. Пока лишь внешне, но и это – что-то из разряда фантастики. Со мной такого давно не случалось.
6 глава
ТаняУже несколько часов я пытаюсь понять, как справиться со всем этим: с мужем, его изменой и угрозами, которые он сегодня озвучил. Как объяснить Алисе, почему мы больше не сможем жить вместе с ее папой? И главное, куда идти и как строить жизнь дальше?
Ощущение, будто меня сбросили с огромной высоты, и я все еще падаю, но земля уже близко.
Хуже всего, что в голове без конца прокручиваются события прошедших лет. В какой момент я допустила ошибку? Сколько времени Толя мне изменяет? Может быть, с тех пор, как у него появились большие деньги? Говорят, богатство меняет людей… Других объяснений у меня попросту нет.
– Жалость и вина – самые разрушительные чувства для человека. Это факт. У тебя и то и другое налицо. Прекращай, – произносит мой сосед по купе.
Я поднимаю голову, и в глаза снова бросаются его ужасные татуировки. Как можно было забить свое тело этими страшными рисунками? Внешне ведь такой симпатичный… Даже чуть-чуть в моем вкусе.
– Вот так еще сделай. – Вскидываю руки и щелкаю пальцами. – Тогда точно прекращу.
Грубить не хочется, но этот разрисованный тип начинает нервировать. Ему, может, скучно, и он скрашивает дорогу, подкатывая к плачущей бедняжке, а мне бы просто выплакаться.
