В окно нашей спальни струится прохладный утренний воздух, пахнет океаном и мокрой листвой. Дом находится на холме, стоит мне повернуть голову на подушке, и видно огни Фуншала далеко внизу. Они мерцают и постепенно гаснут один за другим, уступая место мягкому серому свету зари. Я лежу, слушая дыхание Влада рядом. Его профиль едва виден в полумраке, но я различаю линию носа, приоткрытые губы. На тумбочке отражается блеклый свет маленького приемника, портативного устройства, синхронизированного с его нейростимулятором.
Мы шутим, что теперь он киборг, наполовину робот, и этот мерцающий огонек, как маячок из будущего.
Осторожно выбираюсь из постели, стараясь не разбудить Таранова. Босыми ногами нащупываю пол, набрасываю тонкий кардиган и на цыпочках прохожу по коридору мимо двери детской. Приоткрываю ее – Алиса свернулась калачиком на своей кроватке, пухлая щечка на ладошке, белые кудри разметались по подушке. Поправив ей одеяло, закрываю дверь и спускаюсь вниз.
На кухне встречает легкий беспорядок: на столе рисунки Алисы, над которыми она вчера корпела, высунув от усердия кончик языка: разноцветные дома и пальмы, и мы втроем, взявшись за руки.
Карандаши, печенье. Я машинально складываю листы стопкой, любуюсь на корявую надпись ее рукой: «Мама, Влад, я». Кажется, даже в детских рисунках наша жизнь здесь выглядит как сказка.
Ставлю чайник, открываю окно настежь. Снаружи, в предрассветной дымке, слышен шорох волн где-то далеко внизу у подножия утеса. В щелочку между домами видно океан, сливающийся с небом.
Вдыхаю полной грудью соленый, чуть сладковатый воздух и в такие моменты чувствую себя почти счастливой.
Мы решили остаться на Мадейре, потому что я настояла. Два перелета для Таранова за короткий срок… Ну нет. Во мне нет столько безрассудства, как в нем.
Чайник вскипает с тихим щелчком. Я завариваю травяной чай. Пар поднимается из кружки, и я, кутаясь в кардиган, выхожу с чашкой на небольшой балкончик. Там едва хватает места для двух стульев, но вид открывается прямо на пробуждающийся город и океан.
Небо светлеет, обретает перламутровый оттенок. Где-то далеко уже проснулись первые петухи (да-да, даже тут кто-то держит кур прямо на соседних участках). Их негромкое кукареканье слышится перекличкой и оно родом из детства. Вдалеке поблескивает оранжевый огонек – рыбацкая лодка в океане или, может, ранний паром. Делаю глоток. Закрываю глаза на секунду и хочу запомнить этот момент: свежесть утра, чувство, будто мы с миром наедине.
