Или лучше сразу спросить какой день недели?
– Почти семь утра, – отвечает Таня. – Ты… провел в отклике двое суток. У тебя был… – она запинается, словно боится произнести слово.
– Приступ, – подсказываю сухо."
"Двое суток, – повторяю про себя и заодно воспроизвожу хронологию произошедшего.
Очередной приступ. И все пошло по известному сценарию. Мерцание в глазах, странный металлический привкус во рту, а дальше провал и обрывочные впечатления, боль по нарастающей. С нейростимулятором ведь должно было бы быть иначе.
Значит, что-то пошло не так?
– Алиса где? – спрашиваю, отхлебнув еще воды.
– С Ленорой. Ты… Ты уже в Лиссабоне. Диего помог все организовать. Точнее, из клиники, но он всем занимался. Я лишь паники, наверное, больше наводила…
Смотрю на ее бледное лицо, и волна нежности одновременно с чувством вины накрывает меня. За то, что разочаровываю и мучаю. Ну кто нормальный будет добровольно ночи напролет сидеть рядом с эпилептиком, считая каждый мой вдох?
– Мне жаль, – непроизвольно вырывается у меня.
Таня моргает:
– Что?
– Что тебе приходится через это проходить.
Она прикусывает губу, в глазах блестят слезы.
– Не говори глупости. Я же с тобой потому что люблю тебя. И никуда не уйду, слышишь? – последние слова она произносит почти сердито, словно я предложил ей уйти. Хотя и так знаю, что она не уйдет.
Такая не уйдет. И будет любить до конца. Жаль только, что ее любовь не спасет от того, что происходит. Ни меня, ни ее. Иногда чувства бессильны, как и медицина.
– Влад… – нежно, но настойчиво Таня дотрагивается до моей щеки, заставляя посмотреть на нее. – Врач говорил, что тебя стабилизировали. Стимуляция шла корректно. Но, вероятно, порог срабатывания слишком низкий. Они пересчитают параметры. Паниковать пока не о чем. Ничего ужасного не произошло. Я хоть и заплаканная, но все равно верю, что все получится, слышишь?
«Пока». Хорошее слово. То есть до следующего раза. До следующего приступа. А так да, ничего ужасного не произошло.
Не первое мое посещение больницы. И, вероятно, не последнее.
Я киваю ей, не находя, что ответить. Таня продолжает, словно спешит вселить надежду:
– Ещё сказали, скорректируют дозировку лекарств. Это поможет.
Голос ее дрожит от напряженного оптимизма. И, наверное, это самое худшее. Придумывать в этой ситуации какие-то несуществующие сценарии. И я, сука, тоже ведь придумываю…
– Посмотрим, – говорю уклончиво, хотя хочется правду-матку.
