Бирюк

Ничего не видно «такого», но я в жизни себя более голой перед посторонним человеком не ощущала. А приток влаги между ног… Само собой, ни о каком предохранении в момент вышибшего мне мозги безумия я не вспоминала. Хотя вспомни даже, будто бы это что-то поменяло в э-э-эм-м-м… процессе. С Гошей мы всегда пользовались защитой. Он отказывался доверять только мазям и таблеткам. Странно даже, до чего он боялся моей беременности. Боже, Алька, о чем ты опять? Мы же сто раз все это обсудили, переговорили. Наши дети не должны были рождаться пока просто потому, что кому — то кажется, что пора.

Внезапно подумалось… это выходит, что мы с Гошей ждем смерти моего отца? Ведь так? Почему именно сейчас осознанием накрыло?

— Сашка, отомри. Быстро давай дела свои делай, — заставил меня вздрогнуть его голос.

— Ка… как вас зовут? Или мне лучше не…

— Николай.

— Понятно, — встав на ноги, я охнула, поняв, что у меня, похоже, подвернута правая нога."

"Поковыляла к ведру, говоря себе, что, наверное, и не смогу. Оглянулась на Николая. Он отвернулся и как раз загружал дрова в небольшую печку. Присела, едва дыша от стыда. Даже если он не видит, то не глухой же! Но организму было плевать на мою неловкость. И после всего… что было, еще такого стесняться?

— А нет… салфеток влажных? — робко спросила, морщась от липкости между ног.

— Были. В машине.

Мужчина подошел к сумке на лавке и, порывшись в ней, достал серую футболку.

— Хорошо хоть барахло сразу достал, — сказал он, намочив край трикотажа в котелке на печке. — Босиком не стой на полу!

— Я вам все компенсирую, — выпалила, попятившись, когда он подступил ко мне. — Спасибо вам. За все. Я отблагодарю. Никому не расскажу. Никогда.

— Сядь, — кивнул он на лежанку.

— Я сама, — схватилась я за мокрую ткань. — Не нужно больше… ничего такого.

От его близости мне моментально стало жарко, сердце замолотило, и снова в низу живота стало тянуть и внутри сжиматься.

— Сядь, говорю. — Николай мягко, но так, будто и не было сопротивления с моей стороны, толкнул меня в грудь, опрокидывая на лежанку. — Посмотрю, чего натворил. — И опустился на корточки напротив.

— Что? — Я подтянула ноги к себе, зажимаясь. — Все в порядке, не… не нужно.

— Сашк… Кончай это, — уронил так… тяжело, окончательно, что ли, что я, сама не знаю почему, подчинилась.