Бирюк

— Чистое все тут у Яра, просто лежит черт-те сколько, — нахмурился мужчина, взявшись натягивать на меня одну за другой три пары теплых носков. — Обуви никакой, правда, нет лишней, кроме резиновых сапог. Но в них ты утонешь. Так что на мне опять поедешь.

Я только кивала, послушно позволяя рядить себя, что ту капусту, соглашаясь со всем. Потому что я ему доверяла. Он знал, как и что надо делать. Он меня спасет, выведет. Я ему верю. А себе вот больше нет. Кто я теперь? Незнакомка для самой себя.

— Ты сказал про пять лет назад.

Мы разве знакомы? — неожиданно вспомнила я, когда уже стояла в его теплой куртке в дверях, наблюдая, как Николай делает последние приготовления. Залил печку, сложил по карманам всякие мелочи, похоже, ключи и документы моих похитителей, патроны. Взял обрез, повесил мне на плечо. Сунул за пояс себе пистолет, тоже, видимо, добытый у них.

— Я тебя знаю, — неопределенно дернул плечами он и подтолкнул на выход, мешая внимательней всмотреться в лицо. — Мы свадьбу вашу с этим… Гошей охраняли, кукла.

Он на секунду скривился брезгливо.

— Так, ну двинули с богом, — он легко вскинул меня на плечи и зашагал по хрустящему снегу. Лежать поперек его плеч, будто тюк какой-то, было неудобно, да и ломота и озноб с болью подступили с новой силой, но я жаловаться не собиралась.

— Я тебя не помню, — прошептала виновато. Отчего — и сама не понимаю. Просто… как можно было его не заметить? Не запомнить? Вот такого… огромного. И это совсем не о физическом объеме, росте, мышцах.

— Ну и хер с ним.

Зато теперь не забудешь. — Это однозначно. Никогда. — Держись давай, Сашк, резво надо нам.

Я только и могла, что схватиться за его плечо и держаться, когда он с шага перешел на бег. Мельком только скользнула взглядом, ища следы вчерашнего кошмара, но ничего не увидела. Даже остов сгоревшей машины снегом запорошило.

— Ориентир на берегу не запомнила? — спросил Николай минут через десять перемещения вдоль шумной реки."

"— Обрыв. Там был обрыв. Я с него упала, когда бежала от этих… — Меня передернуло от воспоминания о всех унижениях и ужасе.

— Забудь! — отрывисто велел мой спаситель, и я опять послушалась. Велела себе чувствовать только тепло, исходящее от него, а не тот холод и страх, через который прошла.

— Ага, а вот и наши колеса, Сашк! — радостно сообщил мне еще минут через двадцать бега трусцой Николай.

Подошел к джипу, что так и стоял с распахнутыми дверями. Снял меня с плеч и пересадил на застывшее кожаное сиденье. Сел за руль.