Бирюк

Оно же всегда, будь девчонка Маней с мыльного завода, всем насрать было бы, а так…

К тому же еще один весомый довод для меня — такая клиника не проходной двор. Ни сама Сашка не выйдет оттуда, пока за ней не приеду, ни к ней никто просто так не попадет. Даже если бы кто пронюхал, где она. Так-то попробуй догадайся от фонаря.

Тачку бандюков я отогнал на пустырь в промзоне, откуда полчаса рысью до нашего офиса было. Обыскал, нашел ту самую камеру, на которую видео снимали. Плюс в багажнике джентльменский набор: веревки, лом, лопаты, биты.

И десяток бутылок водки. Ею-то и полил все снаружи и в салоне, прежде чем поджечь. Нам с Сашкой пальцы свои оставлять никому на память не стоит. Особенно мои.

В офисе первым делом занырнул в душ в спортзале, поскреб морду бритвой, переоделся, благо держал и тут кое-что из шмоток. Так-то мне разговор с самим Ольшанским предстоит. Выглядеть заросшим вонючим бомжарой не с руки, а то еще упрется рогами. Мне, конечно, на его мнение насчет нас с его дочерью пох, лезть к нам никому не позволю.

Но зачем сразу лишние напряги?

Пока собирался, воткнул кассету в видик и краем глаза глянул на то, что записали покойные мрази. И почти сразу вырубил, потому что при виде моей Сашки, униженной, зареванной, с кровавыми разводами на лице, в разорванной блузке… Короче, жаль, что убить творящих такое с беззащитной девочкой ублюдков можно всего один раз. И жаль, что я сделал это максимально безболезненно для них. И да, я знаю, что мыслю, как монстр. Но и срать мне."

"— Ох ты бля! — хохотнул Боев, с которым столкнулся уже в коридоре.

 — Колян, да ты никак вернулся в мир живых, зомбак ты долбанутый! Сегодня только полдень субботы, а ты здесь, да еще и явно трезвый.

— Отъебись, — беззлобно отмахнулся я. — Сеструха как?

— Нормально Катька, я же за ней бдю. — И его наглая рожа аж поплыла от дебильной лыбы. — Айда к нам, хоть посмотрит на тебя человекоподобного, порадуется.

— Некогда мне. Дела.

— Че-то по работе? — тут же посерьезнел Боев.

— Нет, Андрюха, личное.

— Чем помочь?

Каким бы треплом и зубоскалом внешне ни казался наш Андрюха, но нутро у него стальное.

И переход из режима беспечного ржача к предельной концентрации и готовности к атаке — один вдох. Катька моя в надежных лапах.

— Может, — поколебался я. — Не прям сейчас. Обстановку пробью сначала.

— Гемор, значит, — заключил друг, сверля меня настороженным взглядом. — Ну и правильно, а то че-то давно у нас тихо. Быть хоть готовыми к чему?

— Ко всему, — вынужден был ответить я.