Бирюк

А я там у друга отдохнуть остановился в избушке.

— Отдохнуть? В феврале, бля? Ты мне что тут прогоняешь? Может, сам все и организовал? А? Запал на мою девку так, что решил таким образом захапать?

— Чего ж я ждал пять лет?

Вот ведь вопрос сейчас актуальный. Причем самому себе. Обстоятельства, ясное дело. Жизнь — она такая. Но ведь еще тогда меня Сашкой приложило намертво, так чего же я ждал пять лет? Ага, точно надо было красть. Прямо со свадьбы. В духе традиций. Только возвращать — хер.

— А может, тебя нанял кто? Этот уебок муженек ее, а? А ты просек, чем пахнет со мной связываться, и пришел тут героя изображать и очко свое спасать?

— А может, время убивать не будем и обсудим, кто на самом деле и для чего организовал похищение Александры, причем не собираясь ее возвращать.

— Откуда знаешь?

Я кратко сообщил, что видел и слышал сам и рассказала Сашка. Приборы Ольшанского в какой-то момент запищали тревожнее.

— Они ее…

— Нет.

Мужик, ты еще меня сто процентов удавить захочешь, узнав, что я был тем, кто дочь твою…

— Значит так.

— Нет.

Он давил взглядом, от которого обосраться можно, я отвечал ему таким же. Не отдам. Бодаться без толку. Все.

— Денег хочешь.

— Нет.

— Чего?

Ее. Всю. Себе.

— Она теперь… — Моя. — Со мной.

— А ты часом не оборзел? Алька у меня — мужняя жена! Законная. И делать из нее какую-то… что такой, как ты, по углам зажимать будет. Я тебя…

— Александра теперь со мной, — оборвал я поток его угроз в зародыше. — И я намерен разобраться с тем, кто организовал похищение, и обеспечивать ее безопасность.

— Думаешь, если я тут в больнице валяюсь, так и не найду возможность раздавить тебя, как жука навозного? Ты кто такой, роток свой на дочь мою разевать? Пес беспородный. Никто. Тоже денег моих захотелось?

— Желаю доброго здравия, Иван Палыч, — развернулся я к двери. Цель достигнута. Он информирован.

— Ах ты! Да я сейчас парням крикну, они…

— Будут выведены из строя, и им придется искать замену.

— Ты что о себе… — выкрикнул Ольшанский, осекся и закашлялся.

На писк приборов сунулась та самая медсестра, но он рыкнул на нее, изгоняя.

— Стоять, Шаповалов! Договоримся, — прохрипел он. — Сколько надо тебе, чтобы ты голову моей дуре не морочил?

Я терпеливо молчал, прямо глядя в его глаза.