Бирюк

В голове хаос. Как прикрыть и тебя, и остальных? В твоих глазах трепло стал и тварь, знаю. Только мне чуток бы подумать, воздуха глотнуть и понять, что и как повернется. И есть ли у меня право и дальше к тебе лапы свои тянуть. Ведь не для того спасал, что бы теперь за собой в дерьмо утащить. Но если есть хоть пол шанса, что обойдется… зубами, когтями держать стану. Прощение за эту боль вымолю.

— Коля, я все слышала, — ровным тоном начала Сашка.

Я ждал, если честно, слез. Крика. Обвинений в мудачизме. Заслужил.

Нельзя вот так. Сказать женщине сто раз — ты моя, я тебя присваиваю, а потом — все, нет тебе места. Нельзя.

Она тебе душу нараспашку, билет в хренов рай своим «с тобой остаюсь». А ты ей — «нет, без надобности уже».

— Плохо, — буркнул, судорожно перебирая в башке все возможные сценарии на будущее.

— Нет, не плохо, — возразила она и обошла, заглянув в лицо. Обхватила щеки, в глаза строго так посмотрела. А у меня внутри все прям в кровь. Ураган мыслей застыл как на стоп-кадре. Какая же ты… солнечная девочка.

Смотришь сурово, брови светлые сдвинув, а мне и сладко, и дико больно. Неужели все же не моя ты? Не для меня на этот свет явлена. Досталась на мгновение. Как же я дальше? Опять без солнца? Теперь навсегда.

— Слышала. Поняла. И это моего решения не меняет. Я остаюсь, — твердо произнесла она, глаз не отводя, показывая мне такую решимость, что у меня сердце забухало, запустив в ушах набатом «соглашайся-соглашайся-хватай-не-отпускай». Но ведь тогда мразью эгоистичной буду.

Мало ей и так, что ли, в жизни мразей уже повидалось.

— Сашк…

— Не начинай! — Она и ногой босой притопнула.

— Ты не понимаешь…

— А ты объясни! — потребовала она. — Вот так же, как в машине мне все четко и по делу объяснил.

— Это не тот случай, Сашка.

Тут миллион доводов против. Такое не рассказывают кусками. А все нельзя. Не потому, что не доверяю. Нет права у меня об этом трепаться. К тому же ФСБ не менты. Кто сказал, что нас уже не слушают?

— Ну тогда уж извини, Коля, но я все равно остаюсь.

Если хочешь, чтобы ушла, выгонять придется, ясно?

Она отступила от меня на шаг, выпрямилась вся как-то по-особенному. Глянула — ну царица прямо. С такой спорить — лоб расшибешь и язык в кровь сотрешь. Вот она и вылезла, отцовская порода. А так ведь ни черточки не взяла. Он кремень, она — облачко. А вот поди же.

— Я не собираюсь тебя выгонять. Ни сейчас, ни потом. — Уж точно не до того момента, пока не буду уверен, что ты в безопасности.