Обдувая мою мокрую насквозь, сладко, но абсолютно безжалостно истерзанную им промежность, охлаждая и возвращая чувствительность, и входил в меня снова. Сначала медленно, изводя еще и этим неторопливым скольжением по всем моим раздраконенным им же нервным окончаниям, будто требуя запомнить, как он ощущается внутри до самых крохотных мелочей. И лишь постепенно наращивал темп, пока тот не становился опять убийственно свирепым. Честно сказать, я не особенно-то и помнила, как завершилась эта восхитительная пытка.
И уж точно сейчас должна быть похожа на вареную макаронину. Хотя скорее уж качественно прожаренную. Но нет, стоило этому ненасытному мужчине скользнуть членом по моим складкам и закинуть ногу себе на бедро, пристраиваясь половчее, и я уже сама прогнулась, оттопыривая с готовностью попу. Чтобы принять его в себя снова. Задохнулась в первые мгновения от чрезмерной чувствительности и болезненности. Кожа тут же наэлектризовалась, волоски встали дыбом.
Каждый сантиметр его неспешного вторжения был дозой чистого возбуждения прямо мне в мозг. Это поразительное ощущение-видение… как будто я не только чувствую, как сначала его массивная, блестящая от смазки головка погружается в меня, но вижу это. Вот прямо во всех мельчайших подробностях, потому что, оказывается, запомнила, как выглядит его поразительный член до мелочей. Сложный рисунок крупных вен, сетка более мелких, обвивающих толстый ствол. Широкая, темная головка, источающая влагу его вожделения, чей вкус я тоже запомнила.
И сейчас мои внутренние мышцы сжимались, а одновременно сокращалось и горло, будто он был не только во мне внизу, но и прямо сейчас щедро протекал на мой язык.
— Люблю твой вкус… — прошептала сквозь стон. — Хочу его еще…
Николай сам замер, и так тяжелое дыхание зачастило, пальцы на моем бедре впились крепче, а во мне он словно стал еще тверже. Намного тверже.
— Сашка… — проворчал он в изгиб моей шеи, целуя уже жестче, совсем не ленивое облизывание.
— Что же ты творишь, засранка моя… Не видать нам ленивого медленного утреннего секса пока, не видать…
— Ну кому, бля, неймется в такую рань, — раздраженно рыкнул Николай, когда настойчивые звонки и даже стук во входную дверь вырвали нас из посткоитальной дремы. — Лежи, Сашк, я сейчас всех…
Я потянулась, провожая его, натягивающего на ходу спортивные штаны, ласкающим взглядом.
