Бисцион-3

Диана прильнула к нему и обняла крепко-крепко:

— Доверие в семье очень важно,— прошептала она,— ничего не скрывай от меня.

Он тоже обнял ее, а вокруг люди наслаждались семейной идиллией. Если у правителя в семье все хорошо, то они, простые люди, чувствовали себя счастливее.

Праздник длился всю ночь: счастливые горожане танцевали и пили вино за здоровье беременной герцогини и восхваляли герцога в своих песнопениях. Стефано и Диана вернулись в замок раньше, чем простые люди разошлись по своим домам.

Они до сих пор спали в одной постели. И очень часто сон приходил лишь тогда, когда рука Его Светлости касалась живота жены. Герцог чувствовал шевеление ребенка и спокойно засыпал. В эту ночь музыка еще звучала в голове, он видел танцы и огонь, люди веселились и пели песни, все до единого были счастливы. Кроме одно путника, который сгорбившись зашел в город, минуя каменный забор. Лицо путника скрывал капюшон, тело покрывала темная холщовая накидка, а в руке за веревку он держал крест.

Этот путник напоминал монаха, сбившегося со своего пути и пришедшего в чужой город. Люди стали оборачиваться, музыка резко затихла, но монах по-прежнему стоял, опустив голову и не двигался.

Стефано первый вышел к нему, встав впереди миланского народа. Он посмотрел влево от себя, желая рукой перекрыть дорогу герцогине. Она не должна идти с ним, не должна рисковать собой и ребенком. Но Дианы не было. В непонимании Стефано обернулся, сталкиваясь с людьми, которые смотрели прямо перед собой, а в их глазах читалась пустота.

Где-то вдалеке заплакал ребенок, герцог обвел всех взглядом, пытаясь найти младенца. Но люди как будто не слышали этот крик, стояли молча с поникшими плечами, равнодушием и казалось, что праздника не было вовсе.

Но почему ребенок так сильно плачет? И откуда доносится этот плач? Где Диана? Почему ее нет рядом на своем законном месте?

Взгляд Стефано прошелся по головам людей, в поисках голоса ребенка. Среди толпы кто-то поднял младенца.

Мальчика, который кричал сильнее, чем ранее играла музыка. Люди стали расступаться, давая выйти тому, кто держал малыша. И Стефано опешил, смотря на этого человека- старуху, которая опустила ребенка и прижала к себе. Она стояла на стороне миланского народа, но кто тогда стоит против? Стефано обернулся в тот момент, когда монах поднял голову. Герцог желал увидеть лицо, но видел лишь черную пустоту. Это был не монах. И не человек.