Бить нужно смело

– А я не хочу, чтобы ты месила всё это дерьмо! – совершенно неожиданно вызверился Юра и в один миг растерял даже остатки спокойствия.

Он сорвался с места и впился жёсткими пальцами в её подбородок. Влада сбросила хватку, но уже через мгновение он схватил снова. Сильнее, настойчивее.

– Я этого не хочу! – процедил Багдасаров, взглядом давая понять, что это тоже не обсуждается.

– Ты мне никто! – выпалила Влада, едва справляясь с желанием с той же старательностью впиться ногтями в его горло. Юра покачал головой и насмешливо поцокал языком.

– Ошибаешься, милая.

– И не делай так больше. Никогда! – упрямо твердила она. Багдасаров же не проникся и продолжил паясничать.

– Поклясться на крови? Или честного слова будет за глаза? – вызывающе предложил он варианты, от которых свело не то что зубы, а всю челюсть целиком.

– Честного, да! – зло усмехнулась Влада, всё же сбросив хватку и отступив.

– Ну и что дальше? Уйдёшь, громко хлопнув дверью? – теперь откровенно потешался он. – Или, дай угадаю: проглотишь глупую претензию, потому что от монолита твоего недовольства осталась только пыль?!

Наверно, Влада стала старше и научилась сдерживать эмоции.

Или, как вариант, поумнела и больше не собиралась тешить чужое самолюбие искренними чувствами. Сейчас хотелось крушить всё вокруг, плюнуть в наглую рожу. И бутылку коньяка, что так бессовестно перетягивала внимание Багдасарова, стоило размолотить вдребезги. Но Влада всего лишь сделала шаг назад, а за ним ещё один и ещё… Собрав всю волю в кулак, она развернулась, прихватила рюкзак и направилась к двери. Юра вызывающе хмыкнул:

– Как, и это всё?! – словно дразня, рассмеялся он. – А где же взрыв, где адреналин, где тот драйв, что я успел заметить в твоих глазах?!

– Знаешь, всё это могло бы быть… – зачем-то обернулась Влада, когда стоило просто открыть дверь и переступить порог. – Вот только ты очень хитрый и терпения тебе не занимать. Что бы я ни сказала, что бы ни сделала, ты улыбаешься и ласково гладишь меня по голове. Приручаешь.

Багдасаров вскинул подбородок и жадно оскалился.

В этом тихом, осторожном признании остроты было больше, чем в любой её истерике. Больше, чем в ядерном взрыве. Но ему всё равно показалось мало. И тогда он на мгновение зажмурился, а потом глянул на Владу исподлобья. Так, словно бросил спичку в цистерну с бензином.

– А самое забавное в этом знаешь, что? Даже всё понимая, ты продолжаешь поддаваться.

Он бил прицельно и точно! Он не испытывал жалости и не давал передышки.