Бить нужно смело

– А я бы исключительно из вредности портила тебе жизнь, – поделилась несбыточными планами Влада, но, кажется, совершенно не напугала.

– Оставаться здесь глупо, – выдал Багдасаров, напряжённо всматриваясь в скопление стоп-сигналов впередистоящих машин.

– Честно в этой игре пытаешься вести только ты. Остальные рисуют правила прямо на ходу.

– Но дело ведь совсем не в этом! – зло вытолкнула она слова, а Багдасаров скользко ухмыльнулся. – Скрываться – всё равно что оттягивать неизбежное. То, что сейчас происходит – не шутка и не прихоть.

– Ну, ну, продолжай, – превесело озадачился бывший, и Влада сжала кулаки.

– Не хочу, чтобы кто-то пострадал, – совсем тихо, будто через силу пробубнила она и закрыла глаза.

Растерев переносицу ребром ладони, Влада совершенно беспомощно вздохнула. Признания давались с трудом.

– Ты пропустила предложение, в котором рассказываешь, как же сильно меня любишь! – подсказал Юра, а Влада отвернулась к окну и принялась растирать его указательным пальцем.

– Если скажу, ты уедешь? – выдала обречённо, но Багдасаров лишь фыркнул. Влада сознательно покивала и прижала кулак к губам. Собравшись с мыслями, тряхнула головой и сосредоточенно осмотрелась. – Давай сейчас налево. Вчера был дождь… центр наверняка затопило, – подсказала обманчиво бодро и вздохнула с облегчением, как только бывший свернул. Молча.

Клиника со своей опустевшей стоянкой выглядела совершенно заброшенной и оттого незнакомой. Входя, Влада огладила ладонью табличку с названием. Эту страницу жизни придётся перевернуть. Жаль…

Их встретили пустые коридоры, гулкое эхо, капли засохшей крови на полу у смотровой… Мелькнула и пропала мысль, что не мешало бы здесь убраться. Заглянув в послеоперационный бокс, Влада выдавила из себя улыбку. Сотрудница клиники встретила её настороженно.

– Ну как он? – мягко поинтересовалась Влада, но ответа не потребовалось: лежащий под капельницей Чупа, услышав знакомый голос, тут же забил хвостом.

Придержав подоспевшие комментарии, Влада поспешила к любимцу. Она запустила пальцы в густую, сбившуюся на загривке некрасивым клоком шерсть и прижалась лбом к длинному носу немца.

– Прости, сейчас я не могу забрать тебя, – шепнула извинительным тоном. – Но ты ведь умница и будешь вести себя хорошо, верно? Совсем недолго. День, может, два. А потом мы всё же уедем.