Бить нужно смело

И развернутся тогда их могучие спины, а широкая грудь снова наполнится воздухом.

Много тайн хранят в себе горы. Сердца добрых великанов превратились в золото, сердца злых – в уголь. Слёзы тех, кто уснул первым, стали россыпью драгоценных камней, слёзы тех, что ушли последними – до сих пор окропляют землю своей солью. А порой можно услышать их тихие стоны.

Но Боги безжалостны. Они могут наказывать, но не научились прощать. Великаны навечно останутся в этом каменном плену. И только солнце будет ласкать их вершины, опускаясь на замшелые макушки горячим поцелуем тёплых лучей.

Только облака будут отчаянно цепляться за кривые уступы в слепой надежде разбудить их бодрящей влагой. Только ветер будет петь им свои унылые песни, желая упокоить души.

Пройдут века, и Боги создадут себе новые игрушки. Не такие большие, но такие же глупые. И эти новые игрушки будут точно так же мечтать сравняться с создателем. Новые игрушки будут так же бездарно гибнуть, склоняя свои головы во славу тех, кто окажется самым сильным и самым смелым, а иногда просто самым хитрым.

– Не хочу быть игрушкой! – как всегда в завершении истории возмутилась маленькая Эль, и Влада не сдержалась, сдавленно рассмеялась этому наивному утверждению.

– Ты и не будешь, – ласково успокоила она и пригладила мягкие волосы сестры.

– Я тебе обещаю, – заверила, и девочка умиротворённо вздохнула. Маленькая Эль верила ей беспрекословно.

– Владушка, а можно я померю свой праздничный наряд?

Сестра недовольно напряглась.

– Всего на секундочку! – взмолилась маленькая Эль, и Влада уступила – ведь ничего не случится…

Эльмира довольно улыбнулась и неловко вывернулась из уютного кокона одеяла. Она прошлёпала босыми ножками по дощатому полу, осторожно, чтобы не смять белоснежную блузку, сняла её со спинки стула, разгладила ладошкой шёлковый бант у самого воротничка.

– А ты примеришь свою, – независимо бросила она сестре, чтобы та, наконец, перестала считать мгновения.

Белая блузка и аккуратная тёмно-синяя юбочка заставили маленькую Эль восхищённо замереть перед узким мутным зеркалом.

Даже темнота не могла испортить это ощущение блаженства. Влада неловко оглядела и свой наряд, но все эти гладкие тряпочки не были её слабостью. И в тот самый момент, когда она уже намеревалась снять это воздушное безобразие и всё-таки уложить сестру спать, раздался громкий стук в ворота. Их пёс сорвался на отчаянный лай, а отец грузно переступил в соседней комнате.