Бить нужно смело

«Аслан» – догадалась она и с досадой подумала: «Всегда нужно добивать…»

Они сцепились в безжалостной схватке и очень быстро скатились в кювет. Каменистый обрыв показался отвесным, а рёбра заныли от множественных ушибов. Аслан пытался удержать её руки, скрутить, обездвижить. Он бил слабо. Бил и жалел. Влада никого не жалела, и потому парень остался в кювете, а она выползла на дорогу. И снова побежала.

Автобус всё ещё оставался в зоне видимости, но был очень далеко. Влада только успела подумать, что нужно бежать быстрее, как вдруг почувствовала болезненную хватку на плече, грубый рывок и удар.

Удар был последним, что помнила. Дальше только темнота.

Она приходила в себя дважды. И оба раза сознания хватало лишь на короткую вспышку боли и острый приступ тошноты. В третий раз Влада опомнилась окончательно. Руки вывернуты и связаны за спиной, перед глазами всё шло кругом. Её нестерпимо мутило, рвотные позывы были мучительными, скручивали нутро, но результата, впрочем, как и облегчения, не приносили. Невдалеке слышался тихий разговор, правда, разобрать слов Влада так и не смогла.

Собравшись с силами и осмотревшись, она поняла, что это какой-то сарай. В воздухе держался устойчивый запах кормов для животных, и невольно получилось усмехнуться: глупый Аслан притащил её к своему дяде-пастуху.

Справившись с навалившейся беспомощностью, с усилием перевернувшись, Влада смогла сначала сесть, а потом даже и встать. Через узкое окошко под плоской крышей она разглядела рассвет и болезненно поморщилась: не успела.

Обещала маленькой Эль и не успела! Проклиная всё на свете, Влада неловко доковыляла до угла с инструментом. Самым полезным из всего показались вилы, и она рухнула на земляной пол, подставляя связанные за спиной руки к их острию.

Тело невыносимо ныло, а тупая боль в боку так и подмывала расплакаться. Но слёзы если и появились, то были обжигающе злыми. Внутри кипела ненависть и желание уничтожить. «Добивать! Нужно всегда добивать!» – рычала Влада, пытаясь справиться с путами.

Она ненавидела. Аслана за беспросветную тупость, себя за слабость. Но больше всех, казалось, ненавидела отца. За его безмерную жажду крови. Он должен был их защитить… Должен был! Но предпочёл наточить свой нож и лично резать глотки неугодным!

Влада так и не справилась с верёвкой. Грубые волокна давно впились в кожу, срывая её живьём, а узлы по-прежнему не поддавались. Солнечный свет уверенно проникал в широкие щели сарая, когда во дворе наметился странный шум.