Битая грань

Он так и остался в костюме, в то время как она успела натянуть домашние штаны и лонгслив, и теперь сидела на той самой кровати, скрестив ноги. И вертела в руках коробочку из плотного картона, в которой и лежали отцовские часы.

— Попробуем… — глубоко вздохнула, понимая, что Саша прав.

И встречи у него еще какие-то, она помнила… Но не торопил же! Просто ждал, когда Катя соберется с мыслями и силами. А это было непросто. Стоило ей открыть крышку — и стольким захлестнуло! Накрыло, буквально погружая в прошлое! Поднесла к лицу, принюхиваясь.

И показалось, что уловила даже аромат одеколона отца, хоть и вряд ли, столько лет прошло… А на глаза слезы навернулись, и в груди ком, огромный, дрожащий какой-то — папу так четко вспомнила! Со всеми мелочами, которые в обычной жизни не замечаешь: тоном голоса, хрипотцой, какими-то шутками или словечками, ранее ее достававшими вечно. А теперь так не хватало!

— Я не могу, Саша, — чувствуя, что по щеке побежала слеза, как-то вымученно улыбнулась, смущаясь.

 — Я так по нему скучаю, до сих пор. По нашей семье. Тяжело собраться. Давай лучше ты… — протянула коробку Ольшевскому.

Саша не прикалывался. Не иронизировал. Сел рядом, как был, в том самом костюме, сгреб Катю в охапку и крепко поцеловал и в губы, и в эти дрожащие, влажные ресницы. Прижал ее голову к своему плечу, ероша пряди.

— Конечно, малышка, без проблем, — просто взял часы у нее и аккуратно достал одной рукой из коробки.

А Катя вся напряглась, застыла, наблюдая за Сашей.

Часы не шли. Замерли на том времени, когда отец погиб… Ну, или около того. Нет, она не верила в мистику, просто никто не заводил их с того времени, вот механизм и не работал. Но выглядели они ровно так, как Катя помнила, и от этого дрожь пробирала, тоскливая, полная светлой грусти и ностальгии.

— Блин! Я их так хорошо помню на руке Михаила, — хмыкнул Саша, словно ее мысли озвучив.

— Да… — тихо вздохнула она. — Надо сзади поддеть крышку, — шмыгнув носом и вытерев остатки слез пальцами, указала на обратную сторону часов.

Саша кивнул и перевернул часы, попытался пальцами подцепить, но у него не получилось.

— Может, я давай? — предложила, посмотрев на свой маникюр.

— У меня нож есть, — покачал головой Саша и, поднявшись, пошел к своей сумке, достал из кармана «швейцарский» нож, нашпигованный кучей дополнительных инструментов.

Вернулся к Кате, вновь рядом сев. Раскрыв лезвие, таки подцепил крышку — та тут же отлетела на постель.