Битая грань

Не знал, что ответить. Вот честно!

С одной стороны, рассказать вдруг захотелось о каких-то странных, вроде, мыслях и порывах, о долгих и тяжелых ночных раздумьях. Поделиться именно с ней, с Катей… Накрывало его порою капитально. Около года назад, грешным делом, решил, уж не депрессия ли часом на него напала…

А с другой — именно ей говорить об этом, казалось бы, меньше всего нужно. И так хлебнула смолоду из-за бати такого, что и в страшном сне не привидится.

Посмотрел на нее прямо, стряхнув остатки сна.

Катерина таким же прямым взглядом ответила. И странное ощущение в купе, будто и говорить не нужно, — поняла она все. Если не причины и мысли, то саму ту тягу и потребность, что не так и давно Александра в церковь затянула.

— А я тоже серьезней к этому относиться стала, — тихо заметила Катя, отведя взгляд. — У меня два крестника есть, представляешь? Ну я же как крестная и молиться за них должна, и наставлять самих детей… Вот и прониклась как-то. Да и еще… Всякое, — как-то скомкано закончила.

 — Прав ты, Саша, жизнь — непростая штука, иногда даже очень, — она и сама пальцы на грудь положила, видно, накрыв свой крестик под кофтой. Скользнула вверх, растирая зачем-то шею… Александру там что-то почудилось: то ли метка, то ли след какой-то? Шрам?

Но не рассмотреть толком в темном еще купе.

Странный и какой-то весомый, тяжелый разговор для… Повернул кисть, проверяя время. Четыре утра, не ошибся, работают «внутренние часы»… М-да уж. А время как-то странно растянулось, и кажется, что его неизмеримо много.

— Так ты чего не спишь? — покачав головой, растер уже и он шею. Блин, не пацан, чувствуется, спать хотелось дико, не успел в тонус прийти. — Еще ж есть время.

— А я в поездах вообще сплю не особо, — казалось, Катя смутилась, как-то зябко повела плечами, будто замерзла. — Не знаю, не могу расслабиться, что ли. И виски не помог, — неловко усмехнулась.

— Выпила мало, просто, — хмыкнул он, ероша волосы. — Я бы предложил тебе перебраться ко мне и пригреться, глядишь, и заснешь.

Но, боюсь, тебе и вчера похабщины от попутчика хватило, — ухмыльнулся Александр на автомате.

Катя удивленно подняла на него округлившиеся глаза, а он мысленно чертыхнулся.

— Я пошутил, — тут же попытался исправиться. Мало ли. Это ж Катюша. Чтоб не подумала… — Помнишь же, у меня специфическое понятие о забавном, — ухмыльнулся немного виновато, но и бесшабашно, дернув плечами.