Битая грань

Повесил в шкаф и обхватил жадными руками ее плечи, уже обнаженные вечерним платьем, впитывая тепло нежной кожи.

— Не думаю, что Ксения на основе давней записи без звука решилась бы включить меня в программу, да еще и без предупреждения, — с прищуром глянула она. — Нет, Саша! Даже не пытайся меня провести! Я уверена на все сто, что это ты придумал и обязал подчиненную… — в голосе Кати, тем не менее, не слышалось ни капли недовольства.

Она и правда была искренне, безотчетно счастлива.

А он от этого сам кайфовал.

— Окей, раскусила. Я, — наклонился, целуя ее плечи и основание шеи, чуть прикусил нежную кожу на затылке, балдея, когда она под его прикосновениями вся мурашками покрылась. — Но я обожаю слушать, как ты играешь, котена. И ты делаешь это не просто здорово, а действительно профессионально, догнала если и не все, что годами не практиковала, то очень многое… И сегодня это все оценили.

Многие подходили ко мне потом, спрашивали и хвалили, — он подмигнул. — Да ты и сама овации слышала, этого не подстроить, не тот контингент был сегодня. А мне хотелось тебе это подарить: момент признания других.

— А если бы я в ступор впала и испугалась? Забыла бы, с какой стороны, вообще, к роялю подходить? Ты рисковал, Саша, — лукаво протянула Катя, развернувшись в его объятиях и обняв уже его шею нежно, но крепко; легко, дразняще коснулась поцелуем его ухмыляющегося рта.

— Риск — наше второе имя, котена! — рассмеялся вдруг Санек, подхватив ее на руки так неожиданно, что Катерина взвизгнула, еще крепче ухватившись за его плечи и шею. А он скинул туфли и пошел в комнату. — Да и я знал, что ты от этого кайфонешь скорее, чем испугаешься. Помню, что тебе всегда нравилось выступать…

— Ну, ты сравнил, Саша! — рассмеялась она в полный голос.

 — Отчетные выступления в музыкальной школе и почти концертный номер перед бомондом столицы и кучей важных шишек страны, еще и без всякой репетиции.

— Что я могу сказать, экспромт удался, и ты была великолепна, неподражаема! Мне завидовал там каждый, что такая талантливая и потрясающая женщина целиком и полностью моя! — жадно, горячо впился в ее губы, чуть прикусывая. Но быстро отстранился.