Битая грань

Хотелось вернуться, снова сесть рядом и держать ее руку, целовать веки, согревать холодные щеки своими губами, руками… хоть как-то котену растормошить. Она все еще в шоке была, словно в тумане, взгляд не могла сфокусировать, когда глаза открывала.

Но сейчас нужно было с врачом поговорить.

— Мы сделали аспирацию, удалив… остатки, — осторожный взгляд в его сторону. — Эту беременность уже нельзя было спасти.

Санек кивнул. У него самого говорить нынче сил не было. Не физических даже, морально вытянуть все не мог. Хоть бы хватило на то, чтоб малышку в чувство вернуть.

— Я искренне сочувствую, это очень тяжело, сколько бы раз и кто через такую потерю не проходит, — Полина Сергеевна вздохнула, тоже с безумной усталостью. — Но хочу вот что вам сказать, Александр. Послушайте и услышьте меня, пожалуйста, это важно… Важно и вам понять, и до Кати донести, потому что ей сейчас сложно будет все здраво оценить. У нее несколько недель такие гормональные бури и перестройки в организме начнутся, что ей нужна будет очень четкая и явная опора.

И понимание случившегося. Не дайте ей в депрессию уйти. А это возможно. Потому прошу вас обоих, постарайтесь сконцентрироваться на той мысли, что она в принципе смогла забеременеть. Это хорошо, — Полина Сергеевна решительно, хоть и с трудом удерживала взгляд Саши. — Очень хорошо. Значит, сможет и еще раз. Отчаиваться не нужно. Шансы велики. Только нам ее хорошо подготовить будет нужно. Пролечить. Это важно. И разобраться с теми проблемами, что есть. Вы меня понимаете? — доктор устало выдохнула.

— Понимаю, — буквально выдавил из себя Санек.

У него не было претензий к врачу, она все сделала, что могла, он реально видел. И то, что она пыталась донести, уловил. Только… все, чего он сейчас хотел, это вернуться к Кате и хоть как-то встряхнуть свою малышку. А еще обнять крепко, до ломоты в своих руках.

— Хорошо. На ночь я ее тут оставляю. Вы тоже можете в палате остаться, Александр. Я на смене, если что, кабинет знаете где. Но и мы сами каждые два часа будем заходить, проверять состояние Кати.

Пока можете передохнуть, — еще раз устало вздохнув, Полина Сергеевна кивнула и пошла в сторону своего кабинета.

Ольшевский автоматически взглядом проследил. В коридорах уже было пусто. Ночь на дворе. Пациенты по палатам, посетителей нет. На посту медсестра, да в манипуляционной. Тихо в отделении.

А Сенек вспомнить не мог, как день прошел, не понял. Какой-то невыносимо долгий и молниеносно катастрофичный одновременно.