Битая грань

И он сейчас изучал эти данные, пока за окнами авто проносился туманный пейзаж полей, укрытых снегом.

Даже заинтересовал этот момент. Кирилла тоже, по-видимому, потому как к распечатке файла прилагалось и фото заключения патологоанатома о причине смерти. «Инсульт». Странно, не старый был мужик, только пятьдесят стукнуло. С другой стороны, работа и должность напряженная, слышал Санек о таких случаях, так что всяко возможно.

Любопытно иное. Если этот главврач умер внезапно и приемнику дела не передавал, мог ли он кому-то сообщить о том, что Коршуновский старым бомбоубежищем, как складом, пользовался? Или эта информация с ним и была погребена? Кто-то, вообще, этим интересовался? Или никому заброшенные и ветшающие помещения были не нужны? Это ведь сколько средств на поддержание и восстановление их вложить нужно?

Из сведений, добытых Кириллом, сложно было понять.

Да и что от человека требовать, если, как и Санек, из столицы все узнавал. Казалось, что старым бомбоубежищем не то что не пользовались, а и в принципе забыли о его существовании. Но так ли это на самом деле, Ольшевскму и доведется сегодня вечером узнать.

С порога его окутало запахом затхлости и влажного бетона. С вытяжкой точно стало похуже с последнего раза, как Ольшевский бывал здесь. Переглянувшись с парнями из охраны, они осторожно зашли в «холл», предварительно просветив все фонарями, прихваченными с собой.

За их спинами «спал» зимний парк, запущенный, явно не представлявший интереса для прошлого руководства больницы.

Между разросшимися деревьями висел плотный туман, словно цепляясь клочьями на кустах, которые тоже никто не прорежал уже фиг знает сколько лет.

Вообще, вот спроси его, Ольшевский и сам бы признал, что лучшего схрона не придумать. Территория закрыта, но никакой охраны нет, видно, как расформировали больницу, только в помещении остались сторожа, там они свет видели, когда без особого труда проникли с задней стороны в парк. Все совсем не так, как когда-то.

Но и не шляется никто особо. Пару собак встретили, но те от них держались поодаль, и не думая поднимать шум.

И в самом парке никаких ориентиров не осталось. По сути, это уже и не больничный сквер стал, а какая-то хаотично заросшая посадка, в которой потеряться — нечего делать. Даже Саньку пришлось возвращаться два раза к «главной» аллее, пока он, в итоге, все же обнаружил поворот дороги за моргом, по которому и ехал-то всего однажды.