Битая грань

Надо сворачиваться и ехать домой. Катя вон час назад писала, не спит, и у него интересовалась, как дела. Они тогда только к территории больницы добрались, особо похвалиться было нечем, так и сказал, как есть. Велел спать. Но что-то подсказывало Ольшевскому, что послушной жены из котены не выйдет, и сейчас она навряд ли давит подушку. Вот и нужно ехать к ней…

Только что-то не пускало, проверял комнату за комнатой. Нехилое такое убежище, кстати! Создавалось ощущение, что тут даже некое подобие операционных было запланировано.

Ну, если эвакуировать больницу с пациентами… А еще вечно подмывало перепроверить после парней. Почему-то казалось, что лучше него никто не осмотрит помещения, что упустят что-то, проморгают какой-то тайник. Но Ольшевский вроде давно научился делегировать полномочия, понимая, что самому всего не вытянуть, потому и сейчас на поводу у своего какого-то «стрема» не шел.

— Сань! — позвал Гена из очередного ответвления коридора, когда они с этой стороной уже почти завершили. — А ну подойди сюда, глянь.

Не могу открыть, заело, м*я!

Ясное дело, Санек тут же пошел на голос Генки. Как и Толик тоже.

— Что тут у тебя заело? — зайдя в небольшое помещение со стеллажами, прикрученными к стенам и полу, часть из которых уже поржавевшие были кое-как разрезаны (наверно на металлолом кто-то когда-то сносил), оглянулся Санек. — Ген, ты где?

Толик дышал ему в затылок, но Геннадия видно не было.

— Да тут, блин! — отозвался парень, просветив им свое присутствие за одним из стеллажей фонарем. — Тут еще какая-то дверь, но она толком не открывается, то ли петли заело, то ли мешает что-то.

Не пойму. Там еще кладовка, кажется. И какие-то ящики, мужики…

Вот тут долбануло мандражом и ажиотажем всех.

Санек и Толик, не сговариваясь, подлетели к Гене, едва не столкнувшись. Тот стоял у торцевой стены, где, действительно, имелась еще одна дверь. Металлическая, добротная, изолирующая. Что в банковском хранилище, блин. Она была немного приоткрыта, сантиметров тридцать, не больше, и с их стороны, как они видели, ничего не мешало.

Но Гена, далеко не хилый мужик, не мог сдвинуть и на сантиметр эту кипу металла, хотя тянул и дергал со всей силой.

— Лады, остынь, подожди, — Ольшевский подошел ближе. — Может, реально, петли смазать надо. Дай, я гляну, что там за коробки ты увидел, — похлопал Генку по плечу, прося парня отойти.

— Я за маслом к машине сгоняю. У Андрюхи, сто процентов, что-то есть, — предложил Толик, видно, поняв, что сам пока к двери не пробьется.