Битая грань

 — Я против матриархата, котена, предупреждаю сразу…

Она заливисто рассмеялась, с наигранной угрозой оперевшись одним коленом в диван между его бедер, нависнув над ним так, чтоб грудь то и дело задевала то губы, то щеки Саши. Дразнилась.

— А я и не претендую… разве что иногда в спальне, и чтоб для твоего удовольствия, — с искушением принялась вести ногтями по его груди вниз, чувствуя, как мышцы сжимаются спазмом под ее пальцами.

А вот у ее колена что-то точно увеличивалось, и не думая сжиматься.

Особенно, когда Катя наклонилась еще ниже и поцеловала, прикусывая нижнюю губу мужа. Добралась при этом до ширинки рукой, расстегнув молнию и мягко, но с той же жадностью, обхватила подрагивающими пальцами горячий, твердый и пульсирующий, чуть влажный от их общего накаленного возбуждения, член мужа.

Саша аж зарычал, серьезно! Сипло и требовательно рыкнул горлом, как-то дернув ее на себя.

И Катя поняла, что все — ее верховенство окончено! Ее тут же усадили поверх твердых мужских бедер, нажал рукой на крестец.

И, видно, чтобы пресечь дальнейшие подтрунивания и такое своеволие, Саша однозначно надавил ей на ягодицы, будто и через кружево готов был протолкнуться, втиснув себя в нее… Против воли у Кати из горла вырвался стон. Она ясно поняла, что не хочется ни прелюдий, ни игр дальше — они реально долго не были близки, а кто знает, насколько на самом деле у Саши сил, и не игнорирует ли он ради их общего желания собственное самочувствие…

А потому, и не думая вырываться, она чуть стянула кружева в сторону, освобождая для него самое себя… И уже в голос вскрикнула, запрокинув голову, когда Саша двумя мощными толчками заполнил ее всю, кажется.

Всхлипнула, снова не удержала протяжного стона, когда муж еще глубже бедра в нее вдавил, упираясь в диван спиной. Откинулся, притянув ее на свою грудь.

Мгновения прошли, а оба мокрые от испарины, тела пылают, воздух обжигает губы; целуют, слизывают эту солоноватую влагу друг с друга, распаляя только больше.

Какая-то странно исступленная страсть: бедрами вжимаются друг в друга, вскидывают, не могут притормозить, словно по нарастающей, как камни с горы катятся, набирая силу…

А Саша еще и, как специально, берет и проходится жадными, твердыми и такими нежными при этом пальцами по ее влажным складкам, дразня клитор, подталкивая к грани!

В голове шумит и перед глазами белое марево, пелена от удовольствия, которое захлестывает тела.