Битая грань

Все, как Александр любил: невысокая, без дикой худобы, в последнее время ставшей раздражающим трендом, а с очень даже аппетитными формами. Если убрать все нюансы обстоятельств, реально хотелось ладонью огладить и линию напряженных плеч, и талию, переходящую в выразительные ягодицы. Длинные осветленные волосы, собранные в растрепавшуюся сейчас косу, красиво укладывались в этот изгиб. Резинку она то ли потеряла, то ли в принципе не скрепила прическу, и на конце пряди стали распускаться, также дразня искушением прикосновения.

Все было в ней красиво с этой точки обзора. Ну и, судя по тому, что пьяный быковатый попутчик не оставлял попыток «охмурить» девушку, спереди с ней тоже все было путем.

Быковатость и наглость Ольшевский не любил. Мог простить и понять, если человек имел для такого поведения основание, но тут — явно не та ситуация. И это, вкупе с греющимся в стакане виски за спиной, испуганным тоном девушки, вынужденной спрятаться за неширокой спиной проводника, и просто усталостью, лишило его всякой возможности «не вмешаться».

Сейчас поддержит проводника, пусть ссаживают с полицией этого любителя побуянить, и вернется к своему виски.

Напротив, видимо, с теми же намерениями, вышел еще один мужчина лет под пятьдесят. Поймал взгляд Ольшевского, кивнул, очевидно, поняв, что у него такие же мысли. Выпивший буян был крупный, что добавляло проблем. Так что, если они хотят обойтись без потасовки, иметь численный перевес не так и плохо. Александр тоже кивнул, не хотелось тут, в самом деле, устраивать драку.

— Ну че пялишься?! Не видишь, она просто цену набивает, — ухмыльнулся в этот момент проводнику пьяный парень, кажется, не заметив, что участников скандала прибавилось.

И, попытавшись оттеснить в сторону щуплого проводника, все еще не решившего, как деликатней утихомирить буяна, протянул руку, ухватив за плечо девушку.

— Да не пойду я с вами никуда! Отпустите! — возмутилась она, попытавшись сбросить с себя ладонь мужчины.

Рукав кофты задрался, обнажив ее предплечье от того, как резко девушка дернулась.

На тонкой руке грубо выделялся толстый белесоватый шрам, будто поперек и немного спирально обвивающий предплечье.

И… На самом деле, это решило все для него, в мгновение ока поставив точку в любых размышлениях.

Потому что Санек знал этот шрам слишком хорошо. Тот должен был бы быть на его голове. Если бы Александр в принципе тогда выжил. Голос, реальный цвет осветленных по длине волос — он еще мог списать на совпадение.