Битая грань

Прижала ладонь к распахнутым в удивлении губам. И выглядела при этом так по-детски растерянно… Точно, как он помнил.

— Беги, малая, — не сдержался, тоже шире улыбнулся. Но от этого из голоса повелительные нотки никуда не исчезли.

Да и матерящийся пьяный мужик не добавлял позитива ситуации. Как и общий интерес остальных пассажиров, куда активней выглядывающих из купе теперь, когда поняли, что кто-то взял на себя контроль.

— Я уже выросла, Саш… — заметила Катерина за его спиной, все еще с тем же растерянным смехом.

— Но правила от этого не поменялись, котен…, — хмыкнул он и кивнул, когда она, глянув на него напоследок, все же с улыбкой шагнула внутрь купе.

— А теперь с тобой, — Ольшевский повернулся к матерящемуся мужику без следа улыбки. Надавил на заломленную руку. — Заткнулся, молча вернулся в свое купе и ждешь полицию. Мне с тобой возиться — охоты нет. Да и времени. Ясно? — наклонившись ниже, негромко, чтоб не устраивать публичный скандал, но с явно слышимой угрозой в голосе.

Не было желания на весь вагон орать.

— Мля! Да я тебя… Да ты!.. — не внял, кажется.

Буйный. Но и на таких управа есть.

— Будешь рыпаться, узнаю, как зовут, и устрою такие проблемы, которые тебе с полицией и не снились. Не знаю сейчас, кто над тобой крышей стоит, но против меня никто не будет выступать, ни здесь, ни в любом другом городе. И одолжение сделают все. Ясно? — добавил еще тише, наклонившись так низко, чтоб никто другой не услышал.

Сделал свой вывод по поведению и замашкам.

Насколько бы пьяным мужик не был, намек до сознания дошел. Хоть и не сразу. Но секунд через пять поток мата иссяк, а сам хулиган глянул на него настороженно, точно поняв, о чем речь.

— Вот и хорошо, — хмыкнул Ольшевский. — Откройте нам шире дверь, будьте добры, — выпрямившись, попросил того пятидесятилетнего пассажира, что все еще держался поблизости. — Парень услышал голос разума, — не вдаваясь в подробности, заметил с кривой ухмылкой.

Мужчина тоже усмехнулся, наверное, подозревая, что Ольшевский не о правилах приличия этому молодчику толковал.

— Это хорошо, когда слышат, — согласился тот и действительно придержал чуть покачивающуюся от движения поезда, дверь купе.

Ольшевский завел притихшего парня внутрь, толкнул на полку.

— Где вещи девушки? — спросил, быстро осмотревшись, но и не выпуская молодчика из поля зрения. Мало ли, у таких частенько дурь в голове.