Битая грань

И Катерина это знала слишком хорошо. Выучила в своем браке, запомнила на всю жизнь. Чтобы не забыла, наверное, на коже и шрам остался, как вечное напоминание о том, что все сказки — лишь фальшь и обман.

Но сейчас об этом думать не хотелось. Как и спорить с Сашей желания не имелось. Ей было слишком хорошо, чтобы вспоминать о плохом, чтобы думать, когда все закончится. К тому же она теперь жизнью наученная, сама это оговорила, изначально, даже для себя больше. Чтобы не забыть — не бывает ничего вечного-бесконечного.

Тем более того, что наслаждение приносит.

К вопросу о наслаждении, кстати: у нее секса, конечно, два года не было, если не брать во внимание жалкие попытки самоудовлетворения, от которых обычно становилось лишь хуже. Но и сама понимала, что не потому настолько проняло, как мозги взорвались! И все тело в клочья, до того хорошо с Сашей!..

Но и от героинового кайфа подыхают, если передозировка. Как и от любых других наркотиков.

И самый сладкий яд убивает в итоге. А Саша для нее, кажется, вполне способен самым мощным наркотиком стать!

Страшно? Не сейчас. Не после всего, что уже пережила.

С ним было так классно! Обалденно просто! Она таких ощущений и эмоций в сексе еще не проживала. И вне секса тоже. Полная уверенность в безопасности. Ни с кем, ни с одним человеком, не то что с мужчиной даже, она такого доверия и покоя не испытывала. Никогда с тех пор, как более-менее взрослой стала.

Ольшевский для нее всегда был этаким «рыцарем в доспехах», воплощением образа защиты и опоры; мощной стеной, за которой можно спрятаться от всего, получить передышку…

Ей такая пауза в жизни сейчас очень была нужна. Иначе не представляла, как умом не двинется.

Катя плотнее завернулась в пиджак Александра, ощущая, что от плавного движения его авто все глубже проваливается в сон. Вся как в неге, удовлетворение полное, несмотря на то, что много нового для себя сегодня открыла…

По каждому нерву будто электрическая дрожь прошла, когда вспомнила, что он с ее телом творил, как она ему отвечала!

Катерина всегда была очень чувственной.

Она хотела и тянулась к тому, что могло ее тело дать, к этой стороне удовольствий. Однако, может, в силу воспитания, может, потому, что все же всегда достаточно набожной была, не пустилась в разгул, как многие сверстники. Сейчас ей казалось, что зря.