Битая грань

 — Так что, Катюша, как жила все это время? Чем занимаешься? Как ты, вообще? — отложив телефон, посмотрел на девушку в упор.

В коридоре сквозь перегородки еще была слышна какая-то суета и разговоры, но их уже не интересовала судьба смутьяна, и чем там все закончилось. Внезапная встреча и возможность вдруг узнать все, что пропустили в жизнях друг друга, показалась куда заманчивей.

— Я? — она, вроде, немного растерялась от такого напора. Скинула кроссовки и подтянула ноги под себя на мягкий топчан.

 — Ой, а у тебя есть соседи? Вдруг сейчас подсядет кто-то? — переполошилась, начав осматриваться.

— Не нервничай, не будет никого. Я все купе выкупил, специально, чтоб без соседей обойтись, — успокоил ее Ольшевский, продолжая наблюдать, подмечая и эту суетливость, и все те признаки явной измотанности.

— О, час от часу не легче, — криво улыбнулась Катя. — Так я тебе уединение испортила…

— Ну, положим, не ты, а тот дебил, — отмахнулся Александр, все еще приглядываясь к ней.

 — Ты, котенок, никогда и ничего мне не портила. На самом деле, я дико рад тебя видеть… — искренне говорил, от сердца, хоть и много нюансов было в их жизнях…

А Катерина наклонила голову к плечу, всматриваясь в него взглядом, неожиданно напомнившим Ольшевскому взгляд ее отца — майора вооруженных сил… и одного из самых влиятельных «авторитетов» в былое время в той области, где Санек служил.

Это он во многом дал старт Александру. Он же его и подальше в свое время отправил, поняв, что дела плохи, «порекомендовал» людям в столице, как надежного…

— Ты ни разу не приезжал после смерти отца… — Катя отвернулась к окну.

Не сказала вслух, но ее сомнения в его интересе к их жизням и радости от нынешней встречи прямо-таки завибрировали в пространстве купе. Тишина стала густой, несмотря на постоянный перестук колес вагона, а Ольшевский внезапно испытал какую-то виноватую неловкость.

Ему не за что было перед этой девчонкой извиняться. Да и объяснять что-то Катерине… Никогда не считал, что ей надо вникать в какие-то нюансы.

Так ее отец ему велел когда-то, когда Катьке было не больше одиннадцати, и Александр придерживался похожей точки зрения. Не надо оно было ни ей, ни ее матери. Хотя и такой подход не защитил и не спас их не от чего, если подумать.

Именно в этот момент в дверь купе постучали, и, стоило ему подняться и открыть, забежала суетливая девчонка из персонала обслуживания.

— Кофе.