Как только стрелка часов показала час, Ольга подала сигнал всем, кто стоял наготове за пределами дома, в том числе и группе, на которую возлагалась задача осветить все вокруг дома и комнату, где спали диверсанты.
Мигнув дважды прикрученным фитилем лампы, стоявшей на столе против окна, она взяла автомат и следом за Коробовым вошла в комнату спящих. Сразу шагнула к окну и сорвала с него плащ-палатку. В стекло ударил яркий свет автомобильных фар и осветил всю комнату. Коробов ребром ладони ударил не успевшего вскочить Посла по шее ниже уха.
Тот притих. Но Ситько успел, сообразив в чем дело, и, не поднимаясь, выстрелить в направлении окна, где стояла Ольга. Ослепленный светом фар, он бил наугад, зато Ольга ответила ему точной короткой очередью.
Диверсанты, лежавшие на полу, подняться не успели. Старшина Базарбаев был у их ног, а два красноармейца, вбежавшие в комнату вместе с младшим лейтенантом Бодыковым, парашютными стропами уже скручивали их. И вдруг один из них прекратил сопротивление, обмяк, вытянулся.
— Ампула!— крикнула Ольга.
Бодыков рванул ему воротник гимнастерки, но было уже поздно.
Итак, операция, тщательно готовившаяся в течение нескольких недель, завершилась в несколько мгновений. Только пистолетный выстрел да короткая очередь из автомата и могли нарушить покой станичников, спавших в ближайших домах.
Приведя в чувство Валькова, его повели к машине вместе с напарником. На другую погрузили два трупа, имущество и оружие диверсантов.
Коробов поблагодарил Марфу Степановну за помощь и поднялся на подножку полуторки. К другой машине шла Ольга. От усталости и напряжения ее мутило. Перед глазами все маячила растрепанная, поднявшаяся с подушки голова «старшины» Ситько, и гремела в ушах короткая очередь, которую послал в эту голову ее автомат.
„Вы узнаете итого человека ?“
Рано утром в штабе Васина все были на ногах.
— Ну, товарищ Коробов, здоров уже? Несмотря на «серьезнейшие» раны?— улыбался он.
"
"— Так точно, товарищ майор, здоров! Жаль только гимнастерку испортили — рукав оторвали.
— Рукав — не рука. Ради такого дела, сябры, не жаль и всю гимнастерку израсходовать. Думаю, интенданты спишут.
Михайлов с Коробовым переглянулись. Давно уже майор не величал их сябрами, своим любимым белорусским словцом. Все эти дни, особенно последние, он был предельно собран и официален в обращении с подчиненными.
